Тебе об этом Анна Николаевна сказала, да? На это она открыла глаза? Интересно, а ей откуда подобное узнать, свечку она вроде не держала, вместе с нами в процедурах не участвовала. И ничего, что в день оплодотворения ты был там со мной? Над нами обоими проводились медицинские манипуляции! Или уже не помнишь? Давно это было, да? Забыл, поди, как вообще супруга выглядит.
— Я — то был, — спокойно отзывается Глеб, — но не я работал с добытым ими материалом.
— А кто, Анна Николаевна? Раз ей известны такие подробности! — все пытаюсь воззвать к логике, но, боюсь, это бесполезно.
— Не ерничай, моя мать думает о благе семьи, — холодно реагирует муж.
— О благе какой именно семьи? И как раз в тот момент, когда у тебя появилась новая пассия, ага, — машинально киваю, — в целом, все логично, да. Понимаю, как именно она печется о семье.
— Не появилось у меня никакой пассии, — Глеб снова заводит прежнюю шарманку, — а вот то, что ты пытаешься продвинуть свои обвинения с какими — то там якобы имеющимися на руках фотографиями, говорит о том, что ты знала, что двойняшки не мои.
— Или о том, что все придумала не я, а твоя мать. Вот только для чего, интересно, — задумчиво тяну. — Или ты решил выставить меня ненормальной, отрицая факт измены, чтобы оставить себе больше при разводе.
— Тебя только раздел имущества беспокоит? Больше ничего? — Глеб изображает оскорбленную невинность. — Развал семьи, нет? Два года лжи?!
— А это ты мне скажи, сколько лет лжи у нас, я не в курсе, когда ты начал мне изменять.
— Да не изменял я тебе! — уже кричит мой муж. — Не изменял! А вот твоя история с зачатием очень подозрительна. Что тебе сказали, что мой материал непригоден? Или ты сама шла к этому осознанно? А, быть может, у тебя был кто — то конкретный на примете?
— Ой, дурак, какой же ты дурак, — тяну. — И как ты там свой бизнес до сих пор не развалил с такими гениальными аналитическими талантами, — произношу игнорируя его вопросы. — Твоя мать должна заехать на неделе, обязательно и ей скажу, что я думаю обо всех вас. Дешевый у вас спектакль, непроработанный, как по мне.
— Хватит вспоминать мою маму! Она не при чем, — сквозь зубы произносит Глеб, — не смей ей грубить.
— Сама разберусь, что мне сметь, а что нет. Она десять лет завуалированно смешивала меня с грязью, а я молчала. Вещи соберу, квартиру уже нашла нам с детьми, как и адвоката. А с тебя еще деньги, дорогой. В качестве моральной компенсации, — произношу и бросаю трубку.
21
Что за бред творится? Такое ощущение, что меня поместили в сюрреалистичный спектакль, а предупредить забыли.
Или я в дурной версии псевдопсихологической телевизионной передачи? Версии дурных розыгрышей даже не буду вспоминать, это слишком даже для них.
Голова кругом. И, главное, очень трудно вычленить разумное зерно из всего того, что я услышала. Кто неумелый режиссер происходящего? Неужели Анна Николаевна? И Глеб мне действительно не изменял?
Но и не поддержал, не выслушал, поверил матери, додумал свою версию событий и звонил — таки блондинке!
Фу. В какой грязи я живу, противно.
Отказался от наших кровиночек, у меня нет цензурных слов для определения, кто он такой.
А, может, не оставлять ему дом? Он ведь ему так нравится, все эти серые безликие стены, которые очень хочется раскрасить.
Мне на глаза попадается коробка с пальчиковыми красками для малышей. Им забава оказалась не по возрасту, содержимое так и норовило попасть в желудки, а не на бумагу, а после открытия упаковки краски долго не лежат, их нужно использовать. Жалко, если пропадут, они дорогие, натуральные.
Открываю коробку, достаю первый цвет, с наслаждением засовываю в него пальцы, а затем провожу по стене, испытывая мрачное удовлетворение от акта творческого вандализма. Второй мазок делаю уверенней, к концу пузырька с желтой краской отхожу чуть назад и любуюсь собственным творением.
— И чего я так сразу не сделала? Спать было бы в разы веселее, — хвалю свое творчество и беру следующий пузырек, на этот раз в ход идет красная краска и под раздачу попадает коридор.
Результат мне очень нравится. Не зря я когда — то ходила в художественную школу, получилось, конечно, лучше, чем если бы это была простая каляка — маляка детей. Пусть мой «обожаемый» супруг радуется.
И, кстати, продать дом, чтобы справедливо разделить его стоимость между нами, с моим творчеством получится дороже. Главное, правильно подать продукт, сейчас какая только мазня становится модной.
Тщательно мою руки, а настроение мое окончательно стремится вверх. Отличная антистрессовая терапия, надо запомнить. Конечно, не последнюю роль играет факт того, что Глеб при виде моих художеств хватится за сердце. Впрочем, Анна Николаевна, подозреваю, тоже.
Хочется сотворить что — нибудь еще, но ничего на ум не приходит. Разве что купить много цветов в горшках и заставить ими как можно больше пространства. Причем брать обязательно цветущие, Глеб склонен к аллергии, надо, чтобы эффект от подарка не сразу забылся.
Проверяю детей и решаю остаться в их комнате, мне как раз хватает места на узком диванчике. Перевожу все деньги с карты Глеба на свою, а потом роюсь в интернете в поисках онлайн — магазина с комнатными цветами. Наверняка ведь и такой есть, в котором не просто посмотреть ассортимент и саженцы на дачу заказать, а потом ехать за ними в магазин забирать, а чтобы домой все сами привезли. Можно еще и чтобы расставили.
Естественно, я нахожу искомое, у нас не такой маленький город, чего только не придумали, чтобы выкачивать из людей больше денег. Делаю заказ и, полностью удовлетворенная, ложусь спать, выключая звук на телефоне.
С утра снова придется беспокоить Егора, теперь я четко знаю, что мне нужно.
22
Впервые за пару лет я просыпаюсь аж после девяти утра. Никакого будильника, звонков, да и дети заспались сегодня.
— Встаем, мои хорошие, — ласково бужу обоих, — солнышко давно уже светит, пора и нам с вами.
Привычная рутина не раздражает, а, наоборот, поднимает настроение. Что бы не происходило вокруг, а дети — неизменная часть моей жизни. Они мой якорь.
— Смотрите, как мама красиво стены разукрасила вчера, — говорю, разводя кашу, — очень здорово, да?
Никита с Соней задорно смеются, им явно нравится мое творчество. Весело подмигиваю ребятне и начинаю их кормить.
Закончив, решаю собрать наши вещи в коробки. Как —
