стоить ровно, у меня не осталось. Удерживаясь, одной рукой за стену, я подошла к металлическим решеткам. Держать лесных созданий, чья жизнь, это зелень деревьев, голубизна воды, и пение птиц, жестоко. Даже для меня, война, по сути, это было жестоко. Не говоря уже о нимфах, которые без целительного леса, просто не способны выжить.
— Мама. — закашлявшись, я снова позвала ее.
— Замолчи, девчонка!
Они были подбиты. Я видела всего троих. У одной, были сожжены волосы. Вторая еле двигала рукой. Мать же, была в синяках и порезах.
Не нужно проходить жестокую школу дриад, чтобы понимать — мы проиграли. Все надежды, что драконы слабы, не оправдались.
— Мама! Давай я помогу.
Знаю, что дриада не должна питать чувств ни к кому и ни к чему, но я всегда была неправильной. Я всегда думала, что очень люблю ту, что дала мне жизнь, и желала стать достойной дочерью. Именно это желание, стало неотъемлемой частью моей жизни. А в какой-то момент времени, я поняла, что это единственное желание. Его я и называла любовью.
— Кому нужна твоя помощь, жалкое отродье!
— Мама, я…
— Ненавижу тебя! Ненавижу с первого дня.
— Мама.
Я плакала. “Дриады не плачут”, знаю, но я плакала. Слезы не прекращали литься из глаз.
— Мама.
— Ты знаешь, сколько я настрадалась из-за тебя?
Ее, словно, прорвало. Сдерживаемый годами гнев, вырвался наружу, сметая все на своем пути.
— Мне обещали почести, когда ты добьешься успехов. Но ты так и осталась посредственной слабачкой, не способной даже сдержать слезы.
За ее спиной маячила Сирена, которая выносила спрятанное от врагов оружие и деньги.
Дриады всегда готовятся к худшему сценарию. Если бы на нас напали, мы могли уйти по подземным тоннелям, который начинался на третьем повороте от входа в казематы. Драконы не стали бы искать существ леса, глубоко под землей. Наш отходной путь. Отличный путь, которым они планировали воспользоваться.
Металлический замок лязгнул, решетка со скрипом отворилась.
— Сегодня, я избавляюсь от тебя. Навсегда!
— Мам…
Договорить я не успеха. Кинжал с деревянной ручкой, выкрашенной в цвет слоновой кости, что она же дала мне, когда-то давно, ударил в самое сердце.
— Маммма… — выдохнула я, и медленно сползла к ее ногам.
— Я тебе больше не мать, жалкое создание. Сегодня ты умрешь, и отдашь, хоть какую-то дань, матери — богине! Может твое разложившееся тело, даст корм ростку. А там, где есть один, будет и второй, третий, четвертый…
Лезвие, оставшееся у нее в руке, было брошено возле меня. Последнее, что я увидела, это дриады, уходящие в темноту сырых лабиринтов.
По щеке скатилась горячая слеза, а сердце, остановило свой ход.
Мама.
Глава двадцать шестая — Новая встреча
Голова, снова зудит. Старик нашел самый ужасный парик, какой можно было отыскать в этом отдаленном городишке. Жаль цирюльня, уже закрыта. Можно было б, втихаря утащить какой-нибудь, более или менее приличный.
Ночной город, всегда был спокоен. Не считая питейных заведений в воровском квартале. К сожалению, мой путь пролегал, именно в этом направлении.
Я отследила Сирена, которая ушла вместе с Мерианной, до одного из отдаленных и малозаметных постоялых дворов. Любопытно было бы увидеть выражение ее лица, когда она впервые увидела, где им придется жить. Идеальная дриада, в заведении девиц легкого поведения.
— Мне плевать!
Мне был знаком этот голос. Очень знаком. Инстинкты сработали быстро. Метнувшись гибкой пантерой, в ближайшую подворотню, я выглянула из-за угла.
— Томми, ты уверен? Это хороший куш. Не упускать же добычу. Зеленая нимфа и синяя эльфийка, с изумрудными глазами. Это ж, сколько денег!
Они шли в мою сторону. Тот, который пронзил меня недели три назад, с сальными волосами, и все тем же, беретом. И второй, тучный мужик, невысокого роста, заросший рыжеватой бородой.
— Я сказал, что больше, не занимаюсь подобным. — ответил Томми.
— Но ты лучший в этом деле! Твоя каналы выхода, самые безопасные.
— Дон!
Томми остановился в шаге от меня, развернувшись к говорящему. Если б, не спасительная темнота переулка… Пришлось бы драться. А у меня ни оружия, ни защиты. Да, и раны еще не зажили. Я еще теснее прижалась к стене, желая слиться с ней в одно целое. Но это не лес, а я не нимфа.
— Послушай меня, — мой враг, положил руку на плечо бородатого. — бросай ты это дело.
— Что? О чем ты?
Настолько удивленного, и одновременно возмущенного выражения лица, мне видеть не приходилось. Его чуть ли, не передернуло от услышанного.
— Ты что, с дуба рухнул? Что значит бросай! — крик перерастал в писк. — А жену мою и детей, ты кормить будешь.
— А разве, ты не на любовниц все спускаешь?
— Не твоего ума дело. Говорю же, с дуба рухнул.
Он сбросил руку, еще пару минут назад, друга, плюнул ему под ноги, и ушел, ни разу не обернувшись.
Казалось, в наступившей тишине, удары сердце уподобились звону колоколов. Я старалась не дышать, но от этого лишь голова закружилась.
— Да видел я тебя, полукровка. — устало произнес он, и стянул с головы берет. — На, спрячь волосы, чтобы никто не увидел. Твоя маскировка никуда не годиться.
Я медленно вышла из-под своего укрытия, под свет уличного фонаря. Сегодня, его волосы были короче и чище. Так же, как и берет, который я, сняв жуткий парик, нацепила на голову. Тяжелее всего, было спрятать волосы. Они отросли, и каждый листик, стремился выбиться из-под, довольно большой шапки.
— Так хотел потрогать их.
Я дернулась в сторону. За попытками замаскироваться, я упустила необходимость следить за преступниками, который при последней встрече, чуть не убил меня. Забота старика плохо сказывается на мне. Надо возобновить тренировки. Чтобы каждый кому, не попади, не трогал мои волосы.
— Прости. — Он спрятал руку в карманы брюк, показывая тем самым, что больше не будет.
Не знаю, что произвело больший эффект: его прикосновение к волосам, или искренние извинения.
— Ты зачем в город пришла? Моя прошлая банда, на тебя охоту открыла.
— Прошлая?
Глаза его, в отличии от черных волос, ничем не уступали цвету неба, в солнечный день. А ведь в первую встречу, я этого не заметила.
— Я ушел от них, после визита этого…
— Этого?
Кто это к нему приходил. Старик что ли?
— Ну этого, со стволами деревьев, вместо волос, и блестящими глазами.
— Эхо?
Удивил, так удивил. Зачем ему вообще надо было посещать город?
— Не знаю, как звать. Но напугал он меня знатно. Думал помру там же.
— Что он тебе сказал? Зачем приходил?
— Сказал, ежели не
