— Не было никакого заговора.
— То есть твой дядя совершенно случайно оказался в нужном месте в нужное время и увидел тебя в образе воплощенной добродетели? Да перестань, я не настолько глуп.
Она только головой покачала:
— Я не хочу за тебя замуж.
— Я тоже не хочу на тебе жениться. — Выражение лица у него вдруг изменилось. — Но я хочу тебя, Калли. — Голос его вибрировал от сдерживаемой страсти. — И теперь ты станешь моей. На моих условиях.
— Условиях?
— В моей постели. Но ставки только что выросли.
— Я не понимаю.
— После… тех неудобств, которые мне доставил твой маленький фарс, я решил, что одной ночи мне мало. Ты будешь моей любовницей, будешь приходить ко мне, когда я ни позову, и столько, сколько я захочу.
— Но мой дядя…
— Что? Он такой старомодный, что ему не понравится, что ты будешь жить со мной на правах любовницы, а не жены? Ну, вам двоим надо было подумать об этом прежде, чем вы попытались мной манипулировать.
— Я не…
— Не трать времени, Калли. Таковы мои условия. Прими их или смирись с последствиями.
— Какими последствиями?
Он встал и подошел к окну.
— Думаешь, я тебе позволю выставить меня дураком, а потом спокойно уйти? Ты не настолько наивна. Я могу сломать твоего дядю на раз. Откажешь мне, и я займусь поглощением его компании. Я ничего не должен семье Манолис. Наоборот.
Калли широко распахнула глаза. Вид и голос у него был пугающий.
— Или я могу предпочесть милую Анджелу и сохранить твоему дяде хотя бы видимость достоинства. В любом случае ты проиграешь. Твой покойный муж оставил тебе самую малость, и от этих денег ничего уже не осталось. Может, он узнал, что ты не была идеальной женой.
— Ты что, собирал обо мне информацию?
— Так, немного посмотрел, какое у тебя сейчас есть имущество.
— Ну, — протянула она, хватаясь за остатки покидающих ее сил, — тогда ладно.
Он рассмеялся.
— Вижу, мы понимаем друг друга.
Он оперся рукой о стену, отрезав ей путь к бегству. Она чувствовала его тепло, его дыхание.
— Игры закончились, Калли. Поедем со мной. Сейчас, сегодня. Это единственный твой выбор.
И снова она ощутила панику. Ей некуда было бежать. Слишком обширен был ее опыт общения с безжалостными мужчинами, так что она ни на секунду не сомневалась, что Дэймон свою угрозу выполнит.
Калли содрогнулась. По крайней мере, Алкис не владел ее телом. А с Дэймоном у нее совсем не останется личной территории. Он был слишком сильным человеком, а то желание, которое она к нему испытывала, могло полностью разрушить ее столь хрупкое чувство независимости и собственной значимости.
Единственная ее надежда заключалась в том, что долго это не продлится.
Она вдруг почувствовала в себе решимость и какое-то усталое смирение, выпрямилась и посмотрела ему в глаза:
— Ты обещаешь, что не станешь впутывать в это Анджелу?
— Обещаю.
Его глаза блеснули от удовольствия, и Калли подавила дрожь.
— Хорошо. Можешь наслаждаться местью. Я поеду с тобой.
— Я думала, мы поедем на большом пароме.
Дэймон расслышал в голосе Калли что-то вроде беспокойства.
Лицо ее ничего не выражало, словно маска.
Сам же Дэймон вот уже два часа, с тех пор, как она согласилась на его ультиматум, просто сгорал от нетерпения. Он был намерен по полной насладиться этой связью.
— Я что, похож на человека, который путешествует на переполненных паромах?
— Добраться до материка можно только так. Или на вертолете.
— А зачем, когда у меня своя яхта? На ее борту нам никто не помешает.
Дэймон медленно обвел ее взглядом с ног до головы. Светлые волосы, белая майка, светло-желтые брюки и сандалии без каблука. Она выглядела свежей и соблазнительной, и это ничего общего не имело с хитроумными заговорами. Она казалась… невинной.
Но вчерашняя ночь показала, какая она на самом деле. Она знала, как раззадорить мужское самолюбие и либидо.
— Но… — Калли замолчала и стала покусывать нижнюю губу. От этого ее легкого движения ему стало жарко. — Быстрее будет долететь до Афин.
— А кто сказал, что я хочу поскорее вернуться? — Дэймон окинул ее оценивающим взглядом. Мозг его полнился горячими воспоминаниями. — Я жду этого неспешного путешествия с нетерпением.
Она моргнула, но ничего не сказала.
— Неужели «Цирцея» недостаточно для тебя хороша?
— «Цирцея» просто великолепна. Просто поразительно, что человек, одержимый поглощениями компаний и местью, умеет распознать истинную красоту. — Она повернулась и пошла вперед.
— И как только ты с таким острым язычком столько прожила в браке, Калли.
Она на секунду замерла.
— Я уже говорила — мой брак не твое дело.
— А почему ты не хочешь об этом говорить? Стыдно за то, как ты с ним обращалась? Только не говори мне, что страдаешь. Ты его явно не оплакиваешь.
Она гневно на него посмотрела:
— А ты, наверное, предпочел бы, чтобы я ходила в черном и заперлась бы в четырех стенах на всю оставшуюся жизнь? Неприятно, наверное, осознавать, что женщина в жизни может прекрасно обойтись и без мужчины.
— Ты признаешь, что не любила его? Поэтому ты вернула себе фамилию Манолис? Потому что он ничего для тебя не значил?
Ее взгляд стал еще более холодным, если это было возможно.
— Ты не сентиментальна? Не хочешь носить имя мужа? Не хочешь хранить воспоминания о человеке, с которым все эти годы делила постель?
Дэймон ждал, что она начнет оправдываться, но этого не произошло.
— Значит, — пробормотал он, — ты его не любила. Неудивительно, ведь он был настолько старше тебя. Лет на двадцать, да? Или больше?
— Тридцать пять.
— На тридцать пять… — Дэймон присвистнул. — Трудно, наверное, было заниматься любовью с человеком настолько старше тебя. Ты что, просто лежала и думала обо всех его деньгах, которые ты можешь тратить?
Она не пошевелилась. Интересно, что нужно сделать, чтобы вывести ее из равновесия? Он знал, что за этим ледяным фасадом скрывалась женщина из плоти и крови, чья страсть по силе могла сравниться даже с его собственной.
— Ты ничего о моем замужестве не знаешь, — сказала она. — Ты даже не оригинален в своих оскорблениях. Ты ничего такого не сможешь сказать о моем замужестве, чего уже не говорили бы. Ты меня не знаешь, — добавила она.
— Я знаю все, что мне нужно знать. Помню в мельчайших подробностях. Каждый вздох, каждый стон, каждый твой страстный отклик. Ты никак не могла мной насытиться.
Дэймон подошел к ней поближе, поднял руку, как будто хотел погладить ее по щеке, остановился буквально в сантиметрах от ее кожи.
