в усиление руководством назначен.
Врешь ведь, засранец — чуть не вырвалось у меня. А то я тебя насквозь не вижу.
— Почему меня тогда об этом не предупредили?
— Серьезно? — приподнял он свои светлые брови с невиннейше-лукавым видом. — Без понятия. Но если ты меня подозреваешь в чем, то звякни начальству.
Ну да, начну сейчас названивать и уточнять. Народ весь такой на предвкушении веселья, а тут я с «поясните, пожалуйста, зачем мне усиление». И да, я тебя не то, что подозреваю, я точно знаю на что надеешься. Даже слегка любопытно на какие усилия пошел Сойка, чтобы организовать этот наш тета-тет. Но вряд ли он решился на откровенное вранье и здесь сейчас без позволения руководства. Да и в конце концов, мы едва ли не ежедневно в этом офисе вместе находимся, разве что не наедине. Как там сказал Корнилов? Эволюционный фактор для моей устойчивости? Угу, а еще, и так сказать, средство для избавления от напряжения в принципе. Кое-то упорно пытается стать инструментом для этого избавления? Кто я такая, чтобы категорически запрещать ему это или героически сопротивляться? Сам нарвался, как говорится. Но пока играем.
— Ладно, — пожала плечами равнодушно и пошла на рабочее место.
Сойкин выдержал паузу в целый час, прежде чем задницу ему припекло все же.
— Надо офис обойти, окна-двери проверить, свет повыключать, если кто оставил и электроприборы какие, на всякий пожарный, — заявил нежеланный напарник, становясь перед стойкой и пристально уставившись на меня.
— Иди, — разрешила я, снова ухмыльнувшись про себя. Пришло время действий, да, Сойка?
Михаил утопал вглубь офиса и некоторое время там чем-то грюкал и хлопал дверями. Вернувшись, опять застрял у стойки передо мной.
— Знаешь, тебе совсем не обязательно сидеть там на этом стуле. На диванах в дежурке удобнее будет, а если кто придет — мы услышим. У нас тут звуковое оповещение стоит, подвязанное на фонари с датчиками движения. А на сработку тревожных кнопок с пульта так голосит зуммер — даже если уснешь, разбудит.
Он стоял и все так же пристально смотрел, я молчала и так же не отводила взгляд, ощущая пока только первого предвестника возбуждения — эдакое мягкое поглаживание по нервам.
— Да ладно, Воронова, приставать не буду, — не выдержал парень, широко и открыто улыбнувшись, отчего мне как всегда пришлось прилагать усилия, удерживаясь от ответной улыбки. Вот как это работает? С ним.
— Ты это уже делаешь.
— Ладно. Делаю, — легко признал он, и смешливости в его глазах поубавилось, она стремительно уступала место тому самому мощному мужскому голоду, что почему-то срабатывает как вызов, будя необходимость узреть его побежденным в сексуальном противостоянии, так же, как в наших тренировочных спаррингах. Опять же иррациональная какая-то штука, связанная исключительно с Сойкиным. — Но я же не собираюсь на тебя бросаться и насиловать. Можно же нормально посидеть и поболтать.
Стул, и правда, был не сказать чтобы удобным, и перспектива провести на нем всю ночь не прельщала, так что дам себя уговорить.
— Ты забыл о результатах наших спаррингов? Без шансов бросаться, если планируешь еще размножаться, — ответила, поднимаясь, и, прихватив яблоко, пошла в комнату отдыха оперов, прекрасно чувствуя на себе его взгляд. Где-то пониже поясницы однозначно. И мне не неприятно. Я предвкушаю. — Насчет нормально посидеть — да, поболтать — не интересует.
— Да я уже заметил, что ты не любительница общения, иначе не осталась бы здесь со мной.
— Я осталась здесь одна, — ответила, с удовольствием располагаясь на мягком кожаном диване. — Твое присутствие оказалось сюрпризом.
— Давай предскажу: сюрпризов ты не любишь?
Еще едва переступив порог, сразу обнаружила на низком столике у дивана бутылку вина, стаканчики, коробку конфет и фрукты россыпью.
— Мы на работе, — указала на очевидное и уселась на диван. — Алкоголь на сменах запрещен.
— Тоже мне алкоголь, — фыркнул Михаил, не спеша садиться рядом. — Просто шипучка для облегчения процесса общения.
— Сойкин, не нужно рассчитывать, что мое отношение к общению в принципе изменится после стакана вина.
— Тогда ты ничем и не рискуешь, если его все же выпьешь.
— Есть девушки которые ведутся на такое?
Я вообще-то думала, что его слава соблазнителя подразумевает некие более тонкие приемы, способные пробудить реальный интерес у девушки. Или что, дело просто было в правильном подборе соблазняемых объектов не слишком высокой взыскательности, и хватало собственной привлекательности для достижения результата? Типа спасибо родителям и природе, одарившей, и на хрена прилагать усилия? Прям разочарована. Точнее хотела бы быть, врать самой себе нечестно.
— Из девушек тут сейчас только ты, и меня интересует исключительно на что ты поведешься. — А вот это было сказано уже абсолютно серьезно. Настолько, что даже слегка насторожило.
— Точно не на возможность хлебнуть вина в качестве будущей отмазки для своей гордости, — решила я ответить прямо.
— А что сойдет за такую отмазку? — глянул парень на меня с цепким любопытством.
— Ничего. Они мне не нужны. Я взрослый человек и считаю, что нужно или не совершать поступков, требующих потом оправданий, либо уж делать и не сожалеть ни минуты.
Не делать — мой выбор последние годы. Жаль, что только после того, как уже совершила столько всего, о чем бесконечно сожалею.
— Тогда что мешает нам сейчас раздеться и заняться сексом? Я тоже взрослый мужчина и руку на отсечение дам за то, что ты реально хочешь меня, так же как и я тебя. Станешь врать, что это не так или сделаешь честный выбор?
Ух ты, а ты, Сойка, прям наглец самоуверенный, готовый все выворачивать в свою пользу. Но в нашей ситуации такой простецкий подход одобряю. Но пока не покажу.
— Нет. Задам вопрос для начала. С чего ты взял, что я об этом не пожалею? — спросила, прекрасно отдавая себе отчет, что происходящие уже не пустая болтовня — прелюдия по факту.
— Ты же только что говорила, что не склонна сожалеть… — сквозь маску самоуверенного нахала проступило нешуточное беспокойство.
— О собственных поступках — да. Но не о бездарно потраченном на посредственного любовника времени. Видишь ли, я не больна сексуальным альтруизмом и не склонна раздаривать оргазмы без качественной отдачи. И если в твоем случае заявленные тобой действия однозначно обернутся кульминацией, то насчет моего удовольствия в процессе уверенности однозначной нет.
— Хм… А ты всегда подходишь к сексуальным приключениям настолько обдуманно? — озадаченно спросил Сойкин, а его тщательно скрываемое смущение выдали покрасневшие уши.
— Настолько. Поэтому как приключения это никогда не рассматриваю.
— А как рассматриваешь?
— Как процесс, призванный принести пользу моему женскому здоровью, который предпочитаю контролировать во избежании осечек.
— Офигеть! — пробормотал парень и шумно
