надписью «Матросова 12», схватилась за телефон.
— О, Матросова! — сказал заглянувший мне через плечо Михаил и попытался чмокнуть в шею, но я отстранилась. — Это же кругляк в паре кварталов отсюда. Давай нашим звони, а я вперед выдвинусь, обстановку проверю.
— В смысле? — обернувшись, увидела, что он как раз уже затянул ремень на штанах и присел на стул, быстро натягивая берцы прямо на босые ноги. — Разве это по правилам?
— Говорю же — это в трех минутах бегом, а наши ехать минут пятнадцать, минимум, будут, — беспечно дернул он широкими плечами, вскочив. — Звони давай, Жень, живо-живо!
Я набрала нужный номер, и прежде чем мне даже ответили, Сойкин нажал кнопку на пульте, включающую тревогу при открывании дверей офиса ночью, выскочил наружу.
— Усов слушает! — прозвучало в динамике, а я подскочила к двери, наблюдая, как бегущий Сойкин исчез в темноте.
— Сработка тревожки на адресе Матросова двенадцать, — отрапортовала я и добавила: — Сойкин выдвинулся на объект для разведки.
— Чего-о-о?! Да как же, для разведки! Я этому герою долбаному… — рявкнул явно в досаде Усов и сразу отключился.
И что он имел в виду? Я оглянулась на пультовую зону, поколебалась только секунду и метнулась опять в комнату отдыха оперов, начав торопливо одеваться, в процессе повторив себе еще десять раз «никогда больше» для лучшего усвоения.
Ну почему я, взрослый вроде бы человек, все равно раз за разом делаю это. То, о чем потом сожалею. То, что тут же зарекаюсь никогда не повторять. То, что имеет потом все шансы добраться до болевых точек. Неужели же настолько дура непроходимая, и ничему жизнь меня не учит?
Покидать дежурному офис без крайне весомой причины типа пожара или потопа — серьезное нарушение, но разве то, что напарник по дежурству ломанулся на сработку, где может твориться черте что, с голыми руками, не крайне весомый повод?
Заскочила в раздевалку, выдернула из личного шкафчика Сойкина его теплую куртку, выбежала из офиса и помчалась по одинокой цепочке его следов, оставленных в свеженападавшем снегу. Бежать и правда пришлось недолго — до конца нашего квартала, потом направо за угол и сразу стало понятно где объект на котором ЧП. На в целом темной в такое время улице ярко сиял окнами-витринами и подмигивал вывеской единственный открытый алко-маркет. И невнятно-матерный рев, что уловила на подлете подтвердил мои предположения.
Добежав, врываться в двери сразу не стала, наклонилась, заглядывая внутрь через толстое стекло между двумя блымающими светящимися полосами, сообщающими, что здесь все жаждущие могут приобрести пиво с водкой. Но толком увидеть ничего не вышло — прямо напротив этой витрины стояли три женщины, судя по одежде — двое продавцов и покупательница, и они собой заслоняли почти всю перспективу.
Внутри снова грубо рявкнули, и они дружно завизжали, прижавшись друг к другу. Я быстро перебежала к крыльцу и заглянула внутрь уже через стеклянную дверь.
— Вот же гадство! — прошептала, первым делом заметив стоящего ко мне спиной Сойкина с поднятыми перед собой руками с раскрытыми ладонями.
Метрах в трех от него стоял какой-то заросший, но вполне себе пристойно, даже дорого одетый тип с опухшим, видать, от долгого беспробудного пьянства лицом и держал громадный тесак, прямо-таки мачете реальное, у шеи еще одной зареванной и измазанной кровью девушки. Агрессор явно нетвердо стоял на ногах и плохо себя контролировал, поэтому заложницу уже успел поранить, судя по потекам крови на ее одежде.
На белой плитке пола слева расползлась красная лужа, что указывало еще на кого-то серьезно пострадавшего, что не попадал в поле моего зрения. Михаил говорил что-то негромко и доброжелательно, перемещаясь маленькими полушагами влево так, чтобы потихоньку обойти пьяного психа. Но тот то ли разгадал его намерения, то ли просто практически не мог реагировать и шел к своей проклятой цели, так что просто грубо дернул захваченную бедняжку на себя, затягивая в узковатый проход между двумя стеллажами с алкоголем и рявкнул:
— А ну шевелись, прошмандовка, бля! Нагружай давай! — и придавил лезвие к шее девушки, отчего она сдавленно взвизгнула и стала торопливо складывать бутылки водки и коньяка в сумку, которую я в ее руках сразу-то и не заметила.
Вот же зараза, из такого положения Сойкин вряд ли что может сделать, ведь урод практически прижался спиной к стеллажу, прикрывшись таким образом сзади, а впереди держит заложницу, а сам Михаил у него как на ладони. Начнет что-то хоть предпринимать, обходить уже открыто и чего доброго резанет тварь по горлу девчонке.
Бросила куртку Сойкина на ступеньки и выхватив телефон из кармана, набрала Скорую и сделала вызов на адрес, одновременно обходя магазин. Должен быть же служебный выход у него, хотя сейчас далеко не все следуют правилам и не факт, что он не заперт был в такое позднее время.
Мне повезло, служебный вход был, и по халатности или еще какой причине вход в магазин со двора оказался открыт, и я тихонько прикрыла за собой железную дверь и пробежала через заставленную ящиками и коробками подсобку. Хоть бы петли на двери в торговый зал еще не спалили, заскрипев. Осторожно нажала и скривилась, от пронзительного звука, но через секунду пьяный подонок заорал очередное приказание своей жертве, и та громко вскрикнула от боли, а я, воспользовавшись моментом, проскользнула в торговый зал и сразу же плюхнулась на гладкий пол на живот и поползла.
В голове почему-то крутилось упорно-монотонно дурацкое: «Тили-тили, трали-вали, это мы не проходили, это нам не задавали». Потому что по факту так и есть — опыта подобного у меня в жизни не случалось. Во времена спортивной карьеры как-то нейтрализовать алкашей с ножами, взявшими заложников, не учили, и в «Орионе» такого не преподавали. По крайней мере, нашей группе личных тельников точно. Корнилов нам четко всегда говорил, что главная задача личной охраны не допущать, упреждать, пресекать и уводить. То бишь — объект во время нашей работы в принципе не должен был угодить в заложники, а если уже угодил (то бишь ты конкретно облажался по своему профилю), то надо проявлять профессионализм и живо уступить место тем, кого как раз на то и учили — освобождать уже по факту с минимумом ущерба. Но, к сожалению, сейчас обстановка совершенно не соответствует моей рабочей, так что приходится действовать наобум. Вот Сойкин же наверняка знает четко, что делать, но к сожалению, возможности с ним координироваться не имею. Как и просто стоять и бездействовать не считаю для себя возможным.
Миновав ползком три горизонтальных холодильника у стены
