голову. — Вы что, арестуете меня? Генерала⁈ Без санкции Военного Совета…
— Я не арестовываю вас, — перебил Котов жестко. — Пока. Но ограничиваю вашу свободу передвижения. Вы остаетесь здесь, на объекте. Под арестом. До особого распоряжения начальника Управления СМЕРШ фронта.
— Не имеете права… — слабо возразил Потапов.
— Имею. Ваш порученец оказался немецким диверсантом. Он имел доступ к документации, к секретным пакетам, к вашему графику. Мы должны выяснить, что лейтенант Рыков успел передать врагу. И не помогал ли ему кто-то… — Котов выдержал паузу, а потом весомо добавил, — Например, вы.
Генерал побледнел еще сильнее. Намек на пособничество даже не был намёком. Котов сказал все в лоб. Измена Родине — это самое страшное преступление.
— Оружие сдать, — скомандовал Котов. — Документы на стол.
Потапов безвольно махнул рукой в сторону дома.
— Там… В кителе…
— Карасев! — обернулся капитан.
— Я!
— Остаешься здесь. Старшим. Охрану я поставлю в известность. Все бойцы тоже под твоим контролем. Никого не впускать, никого не выпускать. Связь отключить. Если товарищ генерал изъявит желание позвонить или уехать — применять оружие. Понял?
Карась расплылся в хищной улыбке. Для него это подарок. Охранять ненавистного тыловика, держать в ежовых рукавицах — что может быть приятнее.
— Есть, товарищ капитан!
— Товарищ генерал, — Котов повернулся к Потапову. — С вами свяжутся. Ждите.
Он развернулся и двинулся в сторону, где нас ждал Сидорчук. Я отправился следом.
Прошёл метров сто. Не выдержал. Обернулся.
Генерал Потапов, сгорбившись, сидел на крыльце бани, среди разбросанных раков и битого стекла. Рядом с ним, широко расставив ноги и положив руку на кобуру, стоял Карась.
Я вдруг подумал — а земелька-то и правда круглая. Справедливость, пусть немного кривая и пока ещё не полноценная, восторжествовала. Генерал Потапов получит то, что должен получит. Даже если он не имел отношения к действиям своего порученца.
Глава 6
В кабинете подполковника Борисова подозрительно припахивало валерьянкой. Этот чертов запах упорно лез в ноздри, отвлекал от происходящего.
Я постоянно косился на всех присутствующих, по очереди. Пытался понять, кто так сильно нервничал, что понадобились капли. Моя паранойя, которая никуда не делась, по-прежнему упорно нашептывала в ухо: предатель, или ещё хуже — Крестовский, где-то рядом. Где-то здесь.
С другой стороны, Борисов — заместитель начальника отдела контрразведки фронта. На его месте, если учесть творившееся вокруг дерьмо в виде толпы диверсантов, тупых и офигевших от власти генералов, я бы, наверное, эту валериану не просто пил каплями. Просто сразу жевал бы корни. Впрочем, на месте Назарова и Котова тоже. Тяжёлая служба, однако.
Петр Сергеевич сидел за массивным столом и буравил нас тяжелым, немигающим взглядом. На фоне карты, испещренной красными и синими значками, его массивная фигура казалась высеченной из гранита.
Мы стояли перед ним в ряд, как школьники-переростки. Назаров — чуть впереди, хмурый и суровый. Справа от него — Котов с каменным лицом. Ближе к двери — я и Карасев.
Мишка успел вернуться до того, как нас вызвали «на ковер».
Спецгруппа из Управления примчалась на дачу Потапова удивительно быстро. С генералом разобрались жестко, но по уставу. Назаров, как только получил наш доклад, сразу связался с генералом Вадисом. Маховик завертелся мгновенно.
Через сорок минут на «генеральские дачи» прибыл полковник госбезопасности с усиленным конвоем на двух «Виллисах». Потапова, уже одетого в форму, но без ремня и оружия, а это дурной знак, культурно загрузили в машину и увезли. Официально — «для дачи пояснений». Фактически — уверен, его уже ждала «камера-люкс» с решетками.
Карась, едва сдал опального интенданта с рук на руки, примчался в штаб. Вид у него был лихой, но сильно помятый. Такой же, как у меня. Поэтому первым делом Котов отправил нас обоих приводить себя в порядок. Тем более, вызов к Борисову был предсказуем. А явится в подобном виде — нажить себе еще больше проблем.
Рыкова тоже определили под арест. Он уже не пытался брыкаться или сопротивляться. Всю дорогу до штаба сидел в кузове, прижавшись к борту. Трясся мелкой дрожью, всхлипывал на каждой кочке. Периодически размазывал по лицу грязь и слезы.
Я не стал его допрашивать в машине. В таком состоянии — истерика пополам с животным ужасом — он был бесполезен. «Клиента» нужно довести до кондиции. Пусть помаринуется в собственном страхе, пусть осознает, куда его везут. Тишина пугает сильнее крика.
Как и предполагал Андрей Петрович, только мы с Карасем явились в оперативную комнату, чистые, выбритые, переодетые и даже накормленые, нас сразу вызвали к подполковнику. Всем составом. Кроме Сидорчука.
— Ну что, орлы… — Борисов постучал костяшками пальцев по столешнице. — Товарищ майор доложил мне уже. В красках.
Петр Сергеевич выдержал театральную паузу, сканируя взглядом каждого из нас.
— С одной стороны — молодцы. Вскрыли гнойник в тылу. Взяли, считай, с поличным. Насколько Потапов причастен или нет — будем разбираться. В любом случае, виновен. Пригрел змею под боком. Так что — хвалю. Предотвратили утечку секретных данных через генеральский аппарат. Это уровень. За Рыкова и Потапова хоть сейчас орден на грудь вешай… Да, майор?
Борисов с усмешкой посмотрел на Назарова. Тот коротко кивнул. При этом его лицо ни на грамм не изменилось. Оставалось все таким же мрачным. Сергей Ильич, как опытный служака, знал — сейчас будет то самое «но».
— Но… — Начал подполковник мгновенно изменившимся голосом, в котором появились ледяные интонации недовольства, — С другой стороны… Какого черта вы угробили Виноградова⁈ Тьфу ты! Федотова этого? Он был ключевым свидетелем! Единственная живая ниточка к вашему мифическому «Пророку»! А вы позволили его пристрелить. Как шелудивого пса!
Борисов резко встал, прошелся по кабинету, заложив руки за спину.
— За такую халатность в иное время я бы вас всех, одной дружной компанией под следствие отправил. Потерять важнейший источник информации из-за того, что кто-то решил поиграть в пожарных! — Подполковник остановился, резко крутанулся на месте, посмотрел на нас с Карасевым, — Вы что, свои должностные обязанности забыли? Горело у них. Взрывалось. Сейчас везде взрывается. Война! Мало того, затеяли дурацкую операцию, не согласовав ее с руководством… — Борисов перевел взгляд на мрачного Назарова, многозначительно помолчал несколько секунд. Потом снова переключился на меня и старлея, — Так еще ухитрились проворонить появление врага и потерять наиважнейшего для дела диверсанта. Вы хоть понимаете, что натворили?
— Виноват, товарищ подполковник, — глухо отозвался
