«пытались оказывать давление на Фрея, чтобы убрать генерала Шнейдера — сменить или выслать за пределы страны. Они даже разработали план его похищения. Шнейдер является главным препятствием в проектах военных кругов захватить государственную власть и помешать Альенде стать президентом».
ЧЕТВЕРГ, 8-е. САНТЬЯГО И ВАШИНГТОН8 октября штаб-квартира передала свое мнение о встрече военного атташе с чилийским офицером. Штаб-квартира приняла к сведению отрицательную позицию Шнейдера в вопросе о государственном перевороте и заключала:
«Это делает более необходимым, чем когда бы то ни было, смещение Шнейдера… Что могли бы сделать мы и что может сделать резидентура для того, чтобы Шнейдер был смещен? Этот вопрос может показаться чисто риторическим, но мы действительно хотели бы подтолкнуть вас и себя к выработке нужного решения».
В течение первой недели активной деятельности казалось, что шансы на успех невелики. Спецгруппа отмечала:
«…Высшее командование вооруженными силами не может договориться о том, чтобы преградить путь Альенде. Традиции невмешательства, свойственные чилийской армии, опасения Фрея испортить свою репутацию, решимость Шнейдера сохранять верность конституции и в особенности отсутствие крупной фигуры в правительстве и армии — все эти факторы затрудняют военный переворот». […]
В тот же день, 8 октября, резидент сказал одному высокопоставленному лицу в полиции, что «правительство Соединенных Штатов является сторонником военного решения и намерено его поддерживать даже в том случае, если не будет прямого военного вмешательства», и данное лицо информировало резидента, что рассчитывать на помощь со стороны высшего командования чилийской армии не приходится. […]
8 же октября в Вашингтоне Карамессинес завтракает с генералом Хейгом. Позже, в своих показаниях комиссии, Хейг высказал предположение, что он в свое время, возможно, знал, что ЦРУ было связано с двумя разными группами военных заговорщиков. Он допускает, что состоялось какое-то другое совещание, на котором ЦРУ могло его проинформировать о своих тогдашних связях:
«Хотя в архивах нет на этот счет никаких следов, мне кажется, что в сентябре было совещание, очень короткое, на котором мне, должно быть, сообщили, что осуществляется специальная программа действия. Возможно, это сказал Генри (Киссинджер), возможно, Карамессинес, если он там присутствовал. Точно не помню». […]
ПЯТНИЦА, 9-еНа следующий день резидентура в своем донесении упоминала, что «шансы на успех падают» (телеграмма от 9 октября). […]
Пессимизм звучал и в следующем за тем сообщении:
«Методом исключения резидентура остановила свой выбор на варианте «Вио» (телеграмма от 10 октября). […]
СУББОТА, 10-еТелефонный разговор Хейга с Карамессинесом о положении в Чили. Карамессинес сообщил об отчете, полученном от резидентуры Сантьяго, которая «вступила в непосредственный контакт с несколькими высшими офицерами, особенно с наиболее активными среди них. Все они были настроены пессимистически».
Хейг вспоминает о своем телефонном разговоре 10 октября с Карамессинесом, и его свидетельство совпадает с записью беседы, которая имеется в архивах ЦРУ:
«Я знаю, и документы, датированные утром 10 октября, подтверждают это, что Карамессинес позвонил мне, чтобы дать первый отчет. Я помню: согласно этому отчету, ничего особенного не произошло».
Хейг заявил комиссии по расследованию, что он несомненно передал Киссинджеру основное содержание этого разговора и что вообще он в то время играл роль непосредственного информатора Киссинджера. «Я уверен, учитывая мою роль в тот период времени, что я передал эту информацию Генри…»
Вопрос комиссии: Если бы Карамессинес не смог встретиться с д-ром Киссинджером и вам пришлось бы вместо него получить информацию о ходе событий, каковы были бы в этом случае ваши полномочия?
Ответ Хейга: В то время я полагал, что обязан только передать Генри полученную информацию. […]
Между 10 и 22 октября (даты указаны приблизительно) по окончании одного из более широких совещаний Киссинджер, Карамессинес и еще один или два человека встретились с президентом Никсоном. Карамессинес полагает, что эта встреча состоялась между 10 и 24 октября. По его словам, «было заметно, что президент очень старается убедить присутствующих в необходимости воспрепятствовать избранию Альенде на пост президента». Выходя из овального зала, Никсон отвел Карамессинеса в сторону, с тем чтобы еще раз повторить свой наказ.
Если бы удалось установить, что разговор с президентом состоялся действительно после 15 октября, стали бы неопровержимыми свидетельства сотрудников ЦРУ, утверждавших, что на совещании 15 октября (см. ниже) не было принято решение о прекращении операции «Трек-II». Но так как комиссия не имела права проверять распорядок дня президента и государственного секретаря, то она не могла с полной определенностью уточнить дату этой беседы.
Шестая неделя
К середине октября перспективы стали вдруг более благоприятными. Шансы на то, что государственный переворот может быть организован людьми, принадлежащими к верхушке армии, после предварительных переговоров с ее представителями значительно возросли. Отчет ЦРУ о ходе операции «Трек-II» гласил:
«Вероятность государственного переворота со стороны группы военных, возглавляемой генералом Валенсуелой и адмиралом (фамилия стерта), всегда представлялась более реальной, чем аналогичные планы группы Вио. Офицеры, о которых идет речь, обладают необходимыми силами и средствами, для того чтобы начать действовать, как только они примут решение об организации заговора». […]
Понедельник, 12 октября. Резидентура сообщила, что генерал Валенсуела встретился с генералом Вио и убеждал его не делать попытки переворота. […]
ВТОРНИК, 13-е. ВИОПервой задачей сотрудников ЦРУ, которые выдавали себя за иностранных подданных некой нейтральной страны, было войти в контакт с Вио, и они незамедлительно втянули в ее осуществление военного атташе, принимавшего до тех пор лишь косвенное участие в подготовке заговора. В разговоре с одним из агентов ЦРУ Вио повторил свою просьбу о поставке воздушным путем оружия, необходимого для переворота, и снова получил отрицательный ответ: просьбу об оружии отклонить, но всячески поощрять генерала в его решимости довести дело до конца. ЦРУ, по существу, тянуло с Вио и стремилось выиграть время:
МЫ ХОТИМ ПОБУДИТЬ ВИО РАСШИРИТЬ И УСОВЕРШЕНСТВОВАТЬ ЕГО ПРОЕКТЫ ОТНОСИТЕЛЬНО ГОСУДАРСТВЕННОГО ПЕРЕВОРОТА. ПОСТАРАЙТЕСЬ ПОВЛИЯТЬ НА НЕГО В ЭТОМ НАПРАВЛЕНИИ (телеграмма от 10 октября).
Для успешного выполнения собственного предписания руководство ЦРУ разрешило вручить Вио сумму в 20 тыс. долл. и полис на 250 тыс. долл. — страховка жизни его самого и его соратников; все это должно было послужить вещественным доказательством поддержки Соединенных Штатов.
13 октября руководство снова проявило интерес к Шнейдеру, на этот раз оно хотело знать:
КАК ПОМЕШАТЬ ШНЕЙДЕРУ СДЕЛАТЬ В БЛИЖАЙШИЕ ЧАСЫ ЗАЯВЛЕНИЕ, КОТОРОЕ МОГЛО БЫ ПАРАЛИЗОВАТЬ ТЕХ ИЗ ЛИЦ КОМАНДНОГО СОСТАВА, КОТОРЫЕ ИНАЧЕ БЫЛИ БЫ СКЛОННЫ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К ВИО? (телеграмма от 13 октября).
Несколько часов спустя резидентура ответила:
ВИО НАМЕРЕВАЕТСЯ ПОХИТИТЬ ГЕНЕРАЛОВ ШНЕЙДЕРА И ПРАТСА В БЛИЖАЙШИЕ 48 ЧАСОВ, С ТЕМ ЧТОБЫ УСКОРИТЬ ПЕРЕВОРОТ.
Похищение Шнейдера, планировавшееся генералом Вио, было подано резидентурой как «составная часть государственного переворота, в котором примет участие Валенсуела». Примерно в то же время резидентура начала получать обнадеживающие сведения и от других лиц, с которыми была установлена связь.
Суббота, 10 октября, Сантьяго телеграфирует:
«…Резидентура остановила свой выбор на варианте Вио». Тремя днями позже спецгруппа дает свое согласие: «Мы продолжаем сосредоточивать все свое внимание на генерале Вио, который представляется теперь единственным в генералитете, решившим блокировать Альенде».
Если Вио оказался единственной надеждой ЦРУ в осуществлении планов государственного переворота, то положение заговорщиков было действительно незавидным. Коллеги, и в первую очередь генерал Валенсуела, считали Вио «генералом без войска». Но в течение первых двух недель октября дело дошло до того, что он стал главной опорой управления в осуществлении операции «Трек-II».
