Ферма Верховного Владыки Милона по разведению лошадей находилась в нескольких милях к северо-западу от столицы, и Джири распорядился запрячь двух больших белых мулов в старую боевую колесницу. Когда раб-возница занял свое место, Джири и Александрос вскочили в нее. Раб пустил мулов быстрой рысью, поддерживая высокую скорость благодаря движению по военной дороге. Лорд Джири был хорошо известен и популярен среди солдат, поэтому многие махали ему руками и приветствовали.
Они ни на мгновение не задержались в западных воротах. Затем возница пустил мулов в неровный галоп, и тяжелая безрессорная колесница начала раскачиваться и трястись. Казалось, что возница знает каждый булыжник и выбоину на редко используемой дороге, но по крайней мере одно колесо постоянно касалось какой-нибудь неровности.
Но Александрос догадался, что невозмутимый старик подверг его своеобразному испытанию. Держась рукой за поручень Морской Лорд сбалансировал свое тело, словно находился на палубе попавшей в шторм биремы, но все же чувствовал как стучат его зубы.
Лорд Джири, положив руку на плечо возницы, закончил эту адскую скачку на первом путевом столбе. Мулы перешли на гладкую рысь, и раб удачно избегал неровностей дороги.
Широко улыбаясь, Пахтир положил руку на плечо Александроса.
– Все, что я слышал про тебя, парень, правда. Я и Римос видели этих эллинских недоносков, терявших голову задолго до путевого столба. Ты уверен, что в тебе нет крови конных кланов, Алекс? Ты сложен, как они, хотя и немного выше их.
Морской Лорд потряс пыльной головой.
– Нет, лорд Джири. Я катаронец, чистый эллиноец согласно моему последнему отцу.
– Хорошо, с твоей выдержкой, телосложением и силой, телепатическими способностями ты станешь прекрасным всадником в рекордно короткий срок.
Табун Милона был экспериментальным. Равнинные лошади, на которых конные кланы переселились на юг, были храбрыми и умелыми животными, с хорошо развитыми способностями к телепатии, но они были легкими, выносливыми и маленькими, подобно тем людям, которые их вывели. Большие равнинные жеребцы могли достичь ста пятидесяти сантиметров в холке, но потомство у них было ниже.
Южные породы, особенно из Срединных Королевств, были крепкими и очень сильными, вес которых раза в два превышал вес равнинных лошадей. В Питзбурке, Харцбурке и Данбурке, а также в большинстве северных государств даже не обучали военным премудростям лошадей, не достигших ста семидесяти в холке. Такие кони легко сбивали лошадей конных кланов, которые быстро открыли, что единственный способ остановить атаку тяжелой кавалерии или драгун – это сконцентрированный дождь стрел на расстоянии, мешающий и замедляющий строй. Люди кланов считали большинство южных лошадей глупыми, и не без основания. Лишь немногие из них обладали более чем рудиментарными зачатками к телепатии. Несмотря на большую величину, южные лошади были менее выносливы и независимы, чем равнинные. Более подверженные многим болезням, они хирели без человеческого ухода.
После покорения Кенуриос Элас и десяти следующих лет произошло много неконтролируемых скрещиваний, когда племенные животные были смешаны с табунами равнинных лошадей. Затем Милон ввел контролируемое скрещивание, и в Конфедерации появилось большое количество ферм.
Табун, к которому привезли Александроса, был маленьким, меньше двухсот голов, но он был самым лучшим, соединявшим в себе наилучшие качества южных боевых коней и равнинных лошадей.
Лорд Джири, используя только телепатию, представил Александроса королевскому жеребцу, сообщив огромному лощеному кровному гнедому, что Александрос тоже король и опытный боец. Королевский жеребец и оба человека прошли через табун, мысленно разговаривая с тем, кого выбирал гость. В конце концов они выбрали молодого обученного жеребца, полностью черного, с тремя большими отметинами. Трехлетка и Александрос быстро установили мысленный контакт, и когда человек нарисовал картину быстрых, диких и сильных касаток, вороной с радостью принял имя «Орк».
Предсказание лорда Джири блестяще оправдалось. Через две недели Александрос превратился в прекрасного наездника. Когда он, Филипос и лорд Джири поехали на своих конях через западные ворота, никто не сказал бы, что один из них наездник не с детских лет.
Несмотря на то, что Филипос держал шестерых охотников на ферме и совершал туда поездки, основное время он проводил во дворце. Подобно другим дворцам, дворец Моры был наполнен информаторами, но специально расспрашивая их, можно было выяснить, что никто не слышал, что Вахронос Паулос, говоря о лорде Александросе, употреблял более сильные выражения, чем «глупый, переменчивый мальчишка». Два гостя, которых избил Паулос после ухода Александроса, отбыли на юг, очевидно, меньше боясь армии короля Застроса, чем гнева Вахроноса. Не было выявлено ни одного плана убить или отравить Морского Владыку. Действия Паулоса, а вероятнее сказать, отсутствие таковых глубоко тревожили Филипоса и Мору, когда их гость лорд вернулся в город.
* * *
После длительного мытья в ванной Александрос пообедал в своих комнатах с Филипосом и лордом Джири, затем в течение часа поиграл с ними в кости, с радостью проиграв дюжину золотых монет старику Джири, поскольку тот и слышать не хотел о компенсации за долгие часы сверхурочных тренировок. Выпив последний кубок вина, он простился с ними и лег спать.
Лорд Александрос проснулся среди ночи с точным ощущением, что кто-то находится в его спальне. Он насторожился и лежал без движения. Ему показалось, что он услышал шуршание одежды, затем, как кто-то боком прокрался к его кровати справа. Напрягшись, он лежал неподвижно, с закрытыми глазами. Потихоньку открыв глаза, он увидел очертания мужской фигуры, смутно вырисовывавшиеся при неверном свете звезд, струившемся через окно.
Внезапно развернувшись, лорд Александрос ударил неизвестного в солнечное сплетение ногами и быстро вскочил. После вскрика неизвестного от боли и удивления он крепко схватил противника за плечи и ударил коленкой между волосатых бедер. Его противник всхлипнул и по-женски взвизгнул после этого удара. Лорд Александрос отшвырнул его назад, отскочил к стене, у которой лежал его меч.
Но не успел он выхватить его из ножен, как комната заполнилась охранниками. Их факелы и быстро зажженные лампы осветили неизвестного и его лицо.
Одежда и сандалии лорда Вахроноса лежали на полу возле двери, а он сам голый и всхлипывающий, скорчившись узлом и прикрывая свой пах, блевал на кафель.
– Убить его, лорд Александрос? – спросил сержант.– Или свести его вниз и запереть?
