свое место перед массивной деревянной конторкой.
Эйнштейну нравится его работа: она разнообразна и заставляет думать. Сегодня ему надо рассмотреть две заявки: одна – на пишущую машинку, другая – на камеру. Вторую он практически сразу отклоняет: чертеж этого электромеханического устройства выполнен недостаточно хорошо. Служащий патентного бюро должен решить, является ли изобретение действительно новым, или оно нарушает какой‐то уже существующий патент. Он должен тщательно разобраться в том, насколько исправно изобретение работает. Начальник Эйнштейна Фредерик Галлер – строгий, умный и уважаемый всеми человек – научил его правильно относиться к заявкам: “Начиная рассматривать заявку, исходите из того, что изобретатель во всем ошибается”[107]. Галлер учил, что, критикуя, следует быть бдительным и отклонять все, что кажется подозрительным. Этот совет, напоминавший метод рассуждений самого Эйнштейна, оказался полезен ему как в научной работе, так и в повседневной жизни.
Эйнштейн завтракает за конторкой. Возможно, он о чем‐то задумался или просто глядит в окно. Заутер, окончивший Политехникум незадолго до Эйнштейна, подходит к нему, чтобы узнать, собирается ли он на следующей неделе на заседание общества естествоиспытателей. Заутер ввел Эйнштейна в научные круги Берна, и Альберт часто бывал на заседаниях этого общества. Однажды Эйнштейн рассказывал там об электромагнитных волнах, сразу после его доклада обсуждались проблемы ветеринарии. В этом месяце, скорее всего, речь пойдет о носорогах. Эйнштейн заверяет Заутера, что он с нетерпением ждет этого события.
Вскоре после перерыва Эйнштейн заканчивает намеченную на этот день работу. Часто он просматривает заявки за два-три часа, а оставшееся время тратит на физику. Эйнштейн незаметно вытаскивает из ящика конторки свои бумаги и раскладывает на столе. Покачиваясь на стуле[108], погружается в работу. Когда Галлер проходит мимо, Эйнштейн заталкивает бумаги обратно в ящик и делает вид, что занят патентами. А Галлер делает вид, что ничего не заметил. В конце концов, герр Эйнштейн хорошо справляется с работой.
Невдалеке на башне Цитглогге появляется механическая фигурка бога времени Хроноса, бьют часы, оповещая о конце рабочего дня. Эйнштейн дожидается, пока Бессо соберет вещи, выходят они вместе. Теперь можно поговорить о физике. Точнее, говорит Эйнштейн, а Бессо слушает, изредка задавая вопросы. Прощаясь, Эйнштейн обещает вскоре позвать Бессо с женой на обед: последний раз они замечательно провели вечер вчетвером, Анна и Милева так хорошо ладят. Время летит незаметно, улица кончается, Эйнштейн подходит к дому.
Дома опять плачет Ганс Альберт – маленький красивый мальчик. Милева успокаивает малыша. Она спрашивает мужа, как прошел день. Погруженный в свои мысли, Альберт, прежде чем обнять сына, рассказывает, о чем они говорили с Микеле. Во время короткого разговора с женой Эйнштейн продолжает размышлять над термодинамикой систем малых размеров. Чтобы они могли прилично устроиться, ему нужно работать. Если он опубликует еще несколько статей, то, возможно, добьется известности и найдет достойное место.
19
Часто время, проведенное в патентном бюро, называют золотым “инкубационным периодом” Эйнштейна. Не испытывая давления академических условностей, он продолжал писать статьи, и, поскольку карьерная лестница, по которой надо было бы карабкаться, отсутствовала, идеи Эйнштейна зарождались и вызревали медленно, без постороннего вмешательства. Кроме того, работа в бюро только обостряла склонность Эйнштейна к критическому анализу, оттачивала его умение представлять себе сложные системы на основании визуальных образов и исходных предположений.
Годы работы техническим экспертом не только были полезны Эйнштейну как физику-теоретику, эта работа нравилась и Эйнштейну-инженеру. Он вырос среди новых технологий и механизмов, работал на фабрике отца, а его дядя Якоб изобрел и запатентовал несколько электроприборов. Эйнштейн тоже получил несколько патентов на собственные изобретения.
В середине двадцатых годов Эйнштейн однажды утром наткнулся на газетную заметку, где говорилось о семье, погибшей во сне из‐за утечки ядовитого газа из холодильника. Тогда в домах только начинали использовать механические холодильники (в квартире у Эйнштейнов по‐прежнему был ящик со льдом), однако нетоксичного хладагента еще не было. Газетная история произвела впечатление на Эйнштейна, и он стал размышлять, нельзя ли придумать что‐то более безопасное.
Он привлек к работе Лео Сциларда, блестящего молодого физика из Берлинского университета, сыгравшего впоследствии ключевую роль в развитии атомной энергетики в Манхэттенском проекте. Они вдвоем запатентовали большое число схем холодильников, среди которых было устройство, работавшее только за счет внешнего источника тепла. В качестве части охлаждающей системы Эйнштейн предложил использовать оригинальный электромагнитный насос, действовавший как поршень и, несмотря на отсутствие механических частей, сжимавший охлаждающую жидкость. К сожалению, холодильник оказался не слишком эффективным и во время работы издавал замогильные звуки. Поэтому, несмотря на проявленный к этому устройству интерес, коммерческого успеха проект не имел.
Совместно с немецким изобретателем Рудольфом Гольдшмидтом Эйнштейн сконструировал слуховой аппарат: “электромагнитное звуковое устройство” преобразовывало акустический сигнал в электромагнитный, который затем подавался на прилегающую к черепу мембрану и через кость попадал в ухо. Эйнштейн и Гольдшмидт получили патент на это изобретение в 1934 году, но их партнерство закончилось, когда после образования Третьего рейха Эйнштейн вынужден был покинуть Европу.
Через год Эйнштейн вместе со своим другом Густавом Питером Баки занялся другими проектами. Вдвоем они придумали водонепроницаемую, пропускающую воздух ткань: нити этой ткани были переплетены так плотно, что расстояние между ними оказывалось того же размера, что и дождевые капли. Они подали (правда, потом отозвали) заявку на создание верхней одежды из такой ткани. Одновременно Эйнштейн и Баки работали и над фотоаппаратом, способным автоматически подстраиваться под уровень света. Свет попадал на фотоэлемент, соединенный с несколькими экранами разной степени прозрачности, и перед объективом в зависимости от интенсивности света выставлялся тот или иной экран. И это изобретение Эйнштейна тоже не имело коммерческого успеха. Через два года “Кодак” выпустил на рынок свой фотоаппарат с автоматической экспозицией.
20
В1905 году никто из физиков не сомневался, что свет – это волна. На этом экспериментальном факте основывалась теория, построенная более ста лет назад. Независимо от того, исходит ли свет от звезды или светлячка, он представляет собой распространяющуюся в пространстве электромагнитную волну.
В том же 1905 году Эйнштейну приходилось крутиться как белке в колесе. Он по‐прежнему работал шесть дней в неделю в патентном бюро, у него был годовалый сын, за которым надо было помогать присматривать, за тот год Альберт еще написал двадцать одну рецензию для академических журналов, и, кроме того, в мае семья переехала на другую квартиру. И все же за шесть месяцев ему удалось написать пять научных статей, три из которых изменили физику[109].
Первую из статей, написанных в тот
