– А ты, случайно, в стриптизе не танцевала? – спросил он.
– В стриптизе – нет, но всегда этого хотела.
– В принципе он тебе ни к чему. Ты на сцене, когда поешь, и так стриптиз устраиваешь. Вчера такое вытворяла с микрофоном! Я на месте еле усидел… Тебя кто так научил?
– Никто. Я самоучка. Всему учусь сама. Просто как-то посмотрела на микрофон, и он мне кое-что напомнил… Я обвила его руками и стала медленно гладить…
Михаил тяжело задышал и, путаясь в петлях, начал расстегивать рубашку.
– А в театре ты никогда не работала?
– Работала. В Театре мод.
Оставшись в одних трусиках, я села к Михаилу на колени и, легонько куснув его за плечо, осторожно потянула вниз пластмассовый замочек молнии, чувствуя, как под рукой увеличивается в размерах член. Михаил, застонав, перенес меня на большую двуспальную кровать, стоявшую посреди комнаты. Ласки его были настойчивы и… нежны. В них не было и намека на неистребимую грубость Карася, который, даже желая доставить удовольствие, заставлял скорее страдать, чем испытывать сексуальное наслаждение, без которого время, проведенное в постели, можно считать потраченным зря. С Михаилом было совсем по-другому… Прикосновения его возбуждали, поцелуи возносили в запредельную высь… Мне нравилось все: уютный, чистенький номер, легкий полумрак, негромкая музыка, льющаяся из стереодинамиков, прохладные простыни, приятно охлаждающие разгоряченное тело, но больше всего мне нравился… сам Михаил. Уходить от него не хотелось. Работа, Карась, Светка, так неожиданно свалившаяся мне на голову, – все отступило на второй план. Быть может, о такой встрече я и мечтала всю жизнь, но… Это проклятое «но» не оставляло надежд на продолжение отношений. Встретились мы для того, чтобы… разойтись.
– К сожалению, мне пора, – сказала я, поднимаясь.
– Ты сказала: к сожалению, – улыбнулся Михаил, шутливо нажимая мне на кончик носа.
– Мне пора, – тяжело вздохнув, повторила я.
Мы встали и, отвернувшись друг от друга, принялись одеваться. «А все-таки это неправильно, когда незнакомые люди ложатся в одну постель, – с грустью подумала я. – Ведь потом… потом возникает неловкость, которая, как резинка, стирает только что пережитые ощущения… Жаль, очень и очень жаль…»
– Надеюсь, ты остался доволен? В полицейский участок не пойдешь?
– А я и не собирался туда идти, – улыбнулся Михаил.
– Как это не собирался? – опешила я.
– Молча. Я в России с ментами не дружил, а здесь и подавно не собираюсь. Я что, похож на стукача?
– Получается, что ты провел меня, как глупую девчонку?
– Получается так. Надо же было мне под каким-нибудь предлогом затащить тебя в этот мотель. Думаю, в добровольном порядке ты бы ни за что не поехала. Пришлось применить шантаж.
– Ну ты и гад! – Не выдержав, я отвесила Михаилу звонкую пощечину.
Потерев щеку, он слегка приобнял меня за плечи.
– Неужто ты пожалела о том, что приехала сюда? Скажи правду, ведь тебе было хорошо?
– Да пошел ты!
Вырвавшись из объятий Михаила, я чуть ли не бегом направилась к машине. Михаил, закрыв дверь, пошел следом за мной. Сев за руль, он протянул мне небольшой ключ и, подмигнув, сказал:
– Это тебе.
– Что это?
– Ключ.
– Я понимаю, что не замок. А зачем он мне нужен?
– У меня два ключа. Пусть один будет у тебя. Я пробуду в Праге еще неделю. Давай встречаться каждый день в одно и то же время. В час дня тебя устроит? Я заплатил за номер в отеле на неделю вперед. Если первая придешь ты, можешь открыть дверь своим ключом. Мне показалось, что ты хотела бы еще раз увидеть меня…
– А ты всегда такой самоуверенный? – задумчиво покрутив ключ в руках, спросила я.
– Нет, но мне хочется быть именно таким.
– Я больше сюда не приеду, – ответила я, протягивая ключ Михаилу.
– Я же не настаиваю на встречах! Пусть ключ побудет у тебя, а там уж ты сама решишь, стоит ли сюда приезжать или нет. Если не получится завтра, приезжай на следующий день. Что же касается меня, каждый день в течение недели я буду ждать тебя здесь ровно в час дня.
Я улыбнулась и, неопределенно пожав плечами, сунула ключ в карман. Михаил завел мотор.
– Только учти, если я взяла ключ, это еще не означает, что я обязательно приеду на свидание с тобой! – Оставив за собой последнее слово, я достала пудреницу и принялась прихорашиваться. Мой новый знакомый, иронично хмыкнув, промолчал.
Глава 7
Подъехав к ресторану, я вышла из машины и, захлопнув за собой дверь, побежала вверх по ступенькам. Зайдя на кухню, увидела Любку, сидящую за столом и отгадывающую кроссворд.
– Любаня, собери мне сегодня продуктов побольше. У меня Светка сидит, ее кормить надо, – поздоровавшись с подругой, сказала я.
– Хорошо же она у тебя устроилась! Ест, спит, видик без конца смотрит… Так ей вообще домой не захочется!
– Прекрати! Я обещала ей помочь. Давай лучше помозгуем, где для девчонки паспорт достать, деньги на обратный билет я ей дам.
– Есть у меня один товарищ. Я ему завтра позвоню.
– А почему не сегодня? – обрадовалась я.
– Его сейчас в Праге нет. Он только завтра объявится. Сделает все как положено. Только тебе придется на пять тысяч долларов раскошелиться. Как ты на это посмотришь?
– На пять? Это уж сильно круто. Он всегда так бедных девушек обирает? А есть подешевле?
– У нормальных девушек, пусть даже и бедных, паспорта есть. Может, получится и подешевле. В нашем ресторане паспортистка одна работает. Мы с ней немного подружились. Кстати, она твоя поклонница, с ума сходит от твоего пения. Думаю, она не откажет. У нее в сейфе паспорта умерших лежат. Короче, сфотографируем твою Свету, вклеим карточку в документ – и порядок. Главное, чтоб по возрасту подходила.
– Но ведь на фотографии должна быть гербовая печать… – растерянно произнесла я.
– Тоже мне проблему нашла! У меня есть знакомый художник, чех, он тебе любую печать за сотку баксов сделает так, что под микроскопом не отличишь.
– А чем он ее делает?
– Обыкновенной швейной иголкой. Он виртуоз. Выцарапает все по высшему разряду. Сотка ему, пятьсот паспортистке. Вот и все растраты. Отправим твою Светку как чешку. Ей-то какая разница? Ей бы до дому добраться.
– Как же она будет паспортный контроль проходить, если ни слова по-чешски не знает?
– А ей и не надо знать. Может, она глухонемая от рождения. Руками помашет немного – вот и все слова. Мол, ребята, извините, я бы рада с вами пообщаться, но природа не дала. Или папа с мамой недоработали. Так что не переживай, Верка, потратишь на свою Светлану шестьсот баксов, билет ей купишь и можешь отдыхать.
– Ее бы побыстрее отправить! Жалко девчонку! Она ведь на улицу не выходит. Сидит как в тюрьме.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
