ни разу не видел патрона в таком бешенстве. На то была веская причина. Если свита Унбога действительно замешана во всех этих убийствах, значит, принц решил, что Накнийр ему не указ. Это был вызов, на который нельзя не ответить.
Риордан ясно осознавал, что если откажет, то может навсегда утратить расположение визира. В реалиях Овергора это было равносильно самоубийству. Но и сказать «да» он не мог.
– Ваша светлость, я предан вам душой и телом и не раз это доказывал. Вы можете свободно распоряжаться моей жизнью. Если прикажете выйти на Парапет против Фоллса в одиночку, то я пойду туда и даже не поинтересуюсь, зачем это нужно. Но риск – это удел мужчин, а не женщин. Поэтому втягивать Парси в наши дела я не могу. Тем более – обманом.
Визир откинулся на спинку кресла и вздохнул. Ну, вот, это случилось снова. Риордан опять сказал ему «нет». Причем по его же собственной вине. Он иногда забывал, что его протеже – товар штучный и тактика давления с ним не работает. Память вернула Накнийра в ту ночь, когда ликвидировали резидента Крайонского братства, а Риордану было предъявлено обвинение в государственной измене. Этот щенок выглядел смятенным, но не испуганным. Визир прошел в его комнату, понимая, что за его спиной Риордан сжимает в руке спрятанный в кармане кинжал. Накнийр прикинул, что он не станет нападать, пока не выслушает, что же ему предлагают. Тогда он покорил Риордана своей смелостью и логикой. Более того, буквально через час этот щенок настолько опомнился, что посмел давать советы тайной полиции. Одним из этих советов они, кстати, удачно воспользовались.
Когда визир заговорил снова, его интонация смягчилась.
– Кто говорит об обмане? Послушай, Риордан, я сам когда-то был молодым и еще кое-что помню. По части холодного расчета эти девицы обставят любого купчину. Я просто констатирую факт, а не ставлю им это в вину. Красота фрейлин – товар скоропортящийся. Три-четыре года, ну максимум пять лет – и они сходят с дистанции. За такое короткое время им нужно обеспечить себе состояние или устроить свою судьбу иным образом. А все потому, что девушки уже отравлены столичным лоском и снова уехать в родную глушь для них все равно, что похоронить себя заживо. В мои годы фрейлины обожали ювелирные побрякушки. На них по сходному курсу они обменивали свое расположение. У каждой был сундучок с подарками от поклонников, все украшения в котором прошли строгий учет и оценку. А знаешь, откуда у них эта алчность? Все просто. Каждая побрякушка – это кирпичик в фундаменте их будущего благополучия. Вот пришло время и вчерашнему перлу красоты отказывают от двора. Слезы выплаканы, а потом содержимое ее сундучка до последней брошки переходит в собственность какого-нибудь ювелирного дома. А дальше недавняя фрейлина становится обладательницей маленького ателье и преображается в модистку. Что, удивлен? Большинство модисток в Овергоре – бывшие фрейлины. Они вращались в свете, обладают вкусом, поэтому знают толк в нарядах.
Не прерывая рассказа, Накнийр поднялся с места, отпер ключом секретер и принялся рыться в бумагах. Потом достал несколько толстых папок и вернулся в свое кресло.
– Такой вариант карьеры скорее неудача, чем успех. Но и не катастрофа. Катастрофа – это возвращение под отчий кров. Возврат в родные пенаты для них равносилен признанию невостребованности. Знаешь, чтобы избежать подобного клейма, некоторые девушки предпочитают судьбу куртизанок. Так что стать модисткой для них не самое худшее. Следующая ступенька на лестнице успеха – это оказаться в содержанках у какого-нибудь вельможи или его отпрыска. А вершиной счастья, безусловно, считается успешный брак. Девушка получает мужа, а не любовника, у ее детей будет отец, а у нее самой – собственный дом и уверенность в завтрашнем дне. В их силки редко попадаются жертвы с высокими титулами, потому что наверху мало дураков. Умные люди предпочитают соединять состояния и земли, а не дробить их.
Накнийр отодвинул в сторону почти все документы, оставив перед собой только несколько листов с гербовыми печатями. Быстро пробежал их глазами, а затем бросил перед собой на красный бархат стола.
– Офицеры стражи, отставные поединщики, торговцы – вот перечень законной добычи фрейлин, – продолжил он свою лекцию.
Риордан внимательно слушал патрона и уже понимал, куда тот клонит. Визир проявил интерес к амурным делам своего протеже. Такого раньше не случалось. Значит, положение стало по-настоящему тревожным. Накнийр сделал паузу и внимательно посмотрел на воспитанника.
– Ты! – Визир ткнул в его сторону указательным пальцем. – Тоже весьма привлекательная партия. С высоким статусом, но без понятных перспектив, потому что твое служебное положение дает защиту, но не дает денег. Лови, – Накнийр рывком выдвинул ящик стола и метнул Риордану туго набитый кошелек.
Личный секретарь даже не поймал, а остановил его, мягко поставив ладонь на траектории полета снаряда. Кошелек на мгновение словно прилип к ней, а потом упал в уже оттопыренный карман его кафтана. Это была их обычная забава. Визиру доставляло удовольствие наблюдать в действии молниеносную реакцию своего протеже, а Риордан охотно демонстрировал патрону свои способности. Накнийр досмотрел фокус с кошельком до конца, удовлетворенно усмехнулся и продолжил:
– Вот как мы обставим с тобой эту операцию. Для начала ты купишь своей возлюбленной новый экземпляр в ее заветный сундучок. Это должна быть по-настоящему стоящая вещь. Уверяю тебя, получив такой подарок, девушка сразу догадается, что у вас с ней будет какой-то особенный разговор. Эти бестии очень догадливы и все понимают без лишних слов. Ты скажешь ей, что мы нуждаемся в любой информации относительно дел принца и принцессы. Про государственную необходимость можешь не упоминать, она даже бровью не поведет. Скажи, что дорожка следов от нескольких преступлений ведет прямо к Унбогу, и теперь мы должны его проверить. Пока все честно, не так ли?
Риордан кивнул с хмурым видом. Ему не нравилась сама идея подкупа Парси.
– И еще добавь, что тебе лично обещана высокая награда, если ты распутаешь это дело.
– Значит, я настоящая приманка? Драгоценности только для отвода глаз?
– Рыбак ловит рыбу не на крючок, а на удочку.
– Мне как-то ближе охота, чем рыбная ловля, ваша светлость. Я выслежу для вас любого зверя и добуду его. Но мне не по душе рыбачить, когда в качестве наживки используется мое будущее.
Визир усмехнулся и подтолкнул к Риордану те документы, которые он достал из секретера.
– Будущее можно устроить по-разному. А личная преданность прекрасна сама по себе, но она работает еще лучше, если вознаграждается должным образом. У меня в Овергоре
