— Но если он не взламывал окно, значит, он уже был в гостинице или…
—…или кто-то впустил его! Да, дитя! Это единственно возможные предположения. В обычных обстоятельствах незамедлительно вызвали бы мирового судью. Но ближайший представитель закона живет в трех милях отсюда. День-два даже нечего думать о том, чтобы послать ему сообщение, так что придется вести расследование самим. Этим займется мистер Стаббз.
— Мистер Стаббз?
— Наш друг мистер Стаббз — сыщик из Главного полицейского суда. Он хотел расспросить вас сразу же, но я ему не позволил. Однако если вы не очень устали, может, объясните мне, что случилось? Что именно вы видели?
— Какой-то шум разбудил меня. Сначала я подумала, будто кто-то проник в мою комнату, но потом поняла, что звук раздался из гостиной, снизу. Я услышала, как часы пробили два раза, и зажгла свечу. Я не могла заснуть и решила закончить письмо, которое начала вчера утром, затем вспомнила, что оставила несессер в гостиной, и пошла за ним… Возможно, разыгралось мое воображение, но было что-то вокруг… что-то мрачное. — Она вздрогнула. — Мне казалось, что в темноте кто-то прячется. Поэтому когда я вошла в гостиную и увидела у окна какую-то фигуру, то была абсолютно убеждена, что у меня галлюцинации.
— Окно в тот момент было открыто?
— Да! Сквозняк задул мою свечу!
— Полагаю, наш злоумышленник услышал ваше приближение.
— О, ничего удивительного! Я наткнулась на стул в столовой, и он с грохотом упал. Остальное вы знаете, сэр. Он сбежал через окно. Я снова зажгла свечу и тогда… тогда обнаружила мистера Натли.
— Дитя, вы сказали «он». Вы уверены, что это был мужчина?
— Я так подумала. Он был не так высок, как вы, сэр, скорее как мистер Натли или на дюйм-два выше. Не могу быть уверена, потому что он был в темном плаще с накинутым на голову капюшоном. И я видела сапоги и бриджи… что, конечно, предполагает мужчину… и все же… все же что-то в тот момент показалось мне странным, но, хоть убейте, не пойму, что бы это могло быть!
— Хорошо, дитя, на сегодня достаточно! — Маркус поднялся. — Утром вам придется повторить Стаббзу то, что вы рассказали мне, но не волнуйтесь… я непременно буду присутствовать при вашей беседе, а пока проверю, надежно ли заперто ваше окно. Сейчас постарайтесь заснуть. Я снова запру вас, но не волнуйтесь! Я оставлю свою дверь открытой и услышу, если вы позовете.
Саре и в голову не пришло протестовать. Бренди начинало действовать, и она заснула без труда.
Было уже утро, когда Сара открыла глаза. У ее кровати стояла Дейзи.
— О, мэм, какой ужас! Этот бедный джентльмен! Мы с Роуз узнали обо всем только утром. Ма и па очень расстроены. Никогда здесь не случалось ничего подобного! А каково пришлось вам! Это, наверное, очень страшно — найти труп! Как вы себя чувствуете, миссис Армстронг?
— Отвратительно! — Сара прижала руку к пульсирующему виску. — Мистер Равенхерст налил в мое молоко бренди. И теперь у меня голова раскалывается!
— Не у вас одной, мэм. У всех болит голова, кроме мистера Равенхерста.
Дейзи раздвинула занавески, и Сара сощурилась от яркого света.
— Который час?
— Почти десять, мэм. Мистер Равенхерст не велел будить вас раньше.
Проклятый зазнайка слишком много на себя берет! — возмущенно подумала Сара, садясь в постели, чтобы Дейзи могла поставить поднос ей на колени. Аппетита не было, но она заставила себя съесть булочку с маслом и выпить чашку кофе.
Когда полчаса спустя Сара вошла в общую столовую, за столом сидели только мистер Равенхерст и капитан Картер. При появлении Сары Равенхерст оторвал глаза от газеты и встал.
— Как вы себя чувствуете? — ласково спросил он, внимательно оглядывая ее лицо.
— Если бы не вы, сэр, думаю, что чувствовала бы себя прекрасно, — ответила Сара, усаживаясь за стол. — От бренди, что был в молоке, меня теперь болит голова, — объяснила она, заметив удивленный взгляд капитана.
— Если вас это утешит, — беззаботно откликнулся Маркус, — все сегодня поражены подобным недугом.
— Так мне и сообщили. Но, согласитесь, это — небольшое утешение, — раздраженно заявила Сара.
Равенхерст лишь улыбнулся и снова уткнулся в газету.
Открылась дверь, и из гостиной, прижимая к виску сильно надушенный платочек, выпорхнула Дотти.
— О, миссис Армтейдж! Какой кошмар! — жалобно воскликнула она. — Как будто недостаточно проснуться с самой ужасной головной болью, какую я когда-либо испытывала, так еще допрашивают, как настоящую преступницу. А я считала мистера Стеббза таким милым человеком!
— Он всего лишь исполняет свой долг, — сухо проговорил Маркус.
— Я знаю, мистер Равенлей, но все это меня ужасно расстроило. Пожалуй, я прилягу. — Она призывно взглянула на более снисходительного капитана Картера. — Вы не проводите меня в мою комнату, капитан? У меня ноги подкашиваются.
Бросив насмешливый взгляд на Равенхерста, капитан встал из-за стола.
— С огромным удовольствием, мисс де Вайн.
Сара проводила пару озадаченным взглядом.
— Знаете, сэр, я не думаю, что Дотти — хорошая актриса. Она не может даже запомнить имена. Как же она запоминает роли?
Улыбнувшись, Равенхерст поднялся.
— Думаю, театр не занимает большого места в жизни нашей Доротеи, мое невинное дитя. Ее таланты лежат в… совершенно другой области… А теперь — не будем заставлять мистера Стаббза ждать.
Войдя в гостиную и бросив взгляд на то место на полу, где ночью лежало тело бедного мистера Натли, Сара замерла, но быстро справилась с собой. Сыщик, выглядевший очень компетентным, сидел за столом, на котором лежало несколько листов бумаги с записями. Сара уверенно ответила на все заданные ей вопросы, но не смогла ничего добавить к тому, что уже рассказала накануне мистеру Равенхерсту.
— И больше ничего не пришло вам в голову?
Этот вопрос задал ее опекун, и Сара посмотрела ему прямо в глаза.
— Я кое о чем подумала, сэр. Почему так много людей страдает от головной боли сегодня утром? Мистер Стаббз, похоже, тоже мучается.
Действительно, сыщик, не сводящий с Сары проницательных глаз, во время всей беседы несколько раз, морщась, потирал лоб. Услышав ее замечание, он перевел взгляд на мистера Равенхерста.
— Думаю, мы можем рассказать ей, сэр, а вы как полагаете?
— В этом нет необходимости, — заявила Сара, не дожидаясь объяснений сыщика. — Мистер Равенхерст и я не пили пунш, но моя голова раскалывается от бренди. Значит, за исключением мистера Равенхерста и меня, все были чем-то одурманены.
— Умная девушка! — Маркус одобрительно улыбнулся. — Мы со Стаббзом пришли к такому же выводу.
