Потянувшись к кофейнику, Сара уже собралась налить себе чашку кофе, когда из-за закрытой двери гостиной послышались истерические рыдания.
— Кто там?
— Мистер Стаббз недавно затащил туда мисс де Вайн, — заговорщически зашептала Дейзи. — На нашей Роуз нашли какое-то письмо. Только понятия не имею, зачем оно ей. Она не могла бы разобрать ни слова! — Жалобные рыдания не прекращались. — Вроде как мисс де Вайн здорово расстроилась, да? Интересно, что они там с ней делают?
— Не знаю, но собираюсь выяснить!
Без малейших колебаний Сара ворвалась в гостиную и обнаружила там не только мистера Стаббза, но и Равенхерста. Бедняжка Дотти рыдала, положив руки на стол и спрятав в них лицо.
— Что здесь творится? — спросила Сара, воинственно сверкая глазами.
— Дитя, вам здесь не место, — раздраженно сказал Маркус, но Сара не отступила.
— У меня столько же прав находиться здесь, сколько у вас, — возразила она и спокойно закрыла дверь.
Дотти вцепилась в руку Сары и заныла, может в первый раз в своей жизни правильно произнеся чье-то имя:
— О, миссис Армстронг! Они говорят, что я это сделала, но это не я! Клянусь, не я!
— Мы не говорили ничего подобного, глупое созданье! — возмутился Маркус. — Мы просто пытаемся выяснить, почему письмо, адресованное вам, было найдено у убитой служанки.
— А я толкую вам, что оно не мое! — Дотти жалобно взглянула на Сару. — Они мне не верят, но я никогда не видела это письмо.
— Вы позволите взглянуть? — Сара повернулась к мистеру Стаббзу.
Сыщик немедленно протянул ей листок. Чернила смазались, но содержание еще можно было прочитать, и Сара без труда узнала письмо, выпавшее из книжки и впоследствии подсунутое ею самой под дверь комнаты Дотти. Поскольку имя Дотти было написано совершенно отчетливо, глупо было отрицать… если только…
Поверх головы Дотти она посмотрела на сердитого мистера Равенхерста и, намеренно перевернув письмо, протянула его плачущей женщине.
— Взгляните еще раз, мисс! Я знаю, что у вас болят глаза, да и чернила растеклись. Но просто для того, чтобы убедиться.
Дотти взяла письмо и, не перевернув, уставилась на него так, словно читала. Судя по лицам обоих мужчин, на них снизошло озарение.
— Нет, я его раньше не видела, — заявила Дотти.
— Она говорит правду. Это письмо видела я, — спокойно сообщила Сара, взяла листок у Дотти и вручила его мистеру Стаббзу, рассматривающему ее с напряженным интересом. — На следующий день после приезда Дотти одолжила мне книгу. Вчера утром я случайно уронила книгу на пол, и из нее выпало это письмо. Я поняла, что оно не мое, только когда прочитала его, и отнесла его Дотти.
— Но вы не отдавали мне письма! — упрямо сказала Дотти.
— Да, я знаю. Вы… э… вы были не одна. Полагаю, капитан Картер находился с вами, так что я просунула письмо под вашу дверь… — Сара почувствовала, что заливается румянцем, и постаралась не смотреть в сторону Равенхерста. — Вы должны знать и еще кое-что, мистер Стаббз… Я узнала из достоверного источника, что Роуз была неграмотна. И самое интересное: я заметила, что письмо намеренно изменили. Оно было подписано какой-то Элизой, а не «Доброжелателем», как сейчас.
— Элиза Купер! — воскликнула Дотти. — Она работала со мной в театре.
— Вы уверены, что ее фамилия Купер? — осторожно уточнила Сара.
— Конечно, уверена! Или, может, Хопер, — подумав, поправилась Дотти. — Во всяком случае, что-то вроде этого.
— А… э… кто тот жалкий негодяй, о котором пишет ваша подруга Элиза?
— А! Директор той развалюхи. Грязный старый козел! Всегда бегал за нами, девушками. Покоя от него не было.
Итак, Дотти вне подозрений. Когда Сара покидала гостиную, мистер Равенхерст все еще хмурился, а Стаббз с явным одобрением кивнул ей.
Поскольку аппетит теперь совсем пропал, Сара прошла в свою комнату за пальто. Когда она вышла из гостиницы, под ее ногами захлюпал быстро тающий снег. На дороге виднелись следы колес. Жизнь возвращалась в свою колею.
— Ой! — вскрикнула она, входя в конюшню. — Я не заметила вас, капитан.
— Простите, мэм. Не хотел пугать вас. Вышел покурить, раз уж никто не собирается нас кормить.
— Завтрак уже готов, — сообщила Сара, усаживаясь на низкий табурет. — Что вы думаете об этом печальном деле, капитан? Должна признаться, меня оно озадачило.
Швырнув окурок на землю, капитан присел рядом с ней на другой табурет.
— Не знаю, мэм. Смерть Натли могла быть несчастным случаем. Может, он неудачно упал, ударился головой о край скамьи и таким образом свернул себе шею. Но девушка?.. — Он покачал головой. — Это было убийство… хладнокровное убийство.
— Но кому понадобилось убивать служанку?
— Может, она узнала что-то о смерти Натли. Когда Стаббз осматривал тело, он нашел в ее руке кусочек пятифунтовой банкноты.
— Шантаж? — Глаза Сары изумленно распахнулись, но, подумав немного, она не нашла ничего удивительного в подобном предположении. — Да! Я бы сказала, что Роуз способна на это. Иначе откуда у нее такие большие деньги? Интересно только — что она обнаружила?.. И еще важнее — о ком? Неужели о ком-то из постояльцев?
— Все указывает на это, миссис Армстронг. Орудие убийства лежало в снегу рядом с телом. Хозяйка узнала в нем один из своих кухонных ножей.
— О Господи! — Сару затошнило от одной только мысли о том, что преступник затаился в гостинице. — Я знаю, что на мертвой девушке нашли письмо Дотти, но… Нет, я не верю, что Дотти могла совершить такое!
— Не верите? А почему бы и нет? Женщины не менее мужчин способны на подлые дела.
— Но, капитан Картер, мне казалось, что Дотти вам нравится!
— Нравится? Не могу сказать ни да, ни нет, мэм, — ответил он с грубой откровенностью. — Я на собственном опыте узнал, что людям вообще нельзя доверять, а уж женщинам — тем более!
Сара различила в его голосе оттенок горечи и еле скрытую боль. Ее раздражение растаяло, и она задумчиво посмотрела на его красивый профиль. Капитан Картер был еще молод: двадцать четыре, от силы двадцать пять лет, однако жизнь успела наложить печать цинизма на его лицо.
— Итак, капитан, когда-то вас разочаровала женщина, и, как я подозреваю, довольно сильно, а потому вы теперь презираете всех представительниц моего пола. В вас вообще много горечи, сэр, и, думаю, не вся она рождена несчастливым опытом в отношениях с женщинами.
— Что вы имеете в виду?
— В самую первую нашу встречу вы ясно дали понять, что враждебно относитесь к привилегированному классу.
— У меня есть на то все основания, мэм. Хотя я сам принадлежу к этому классу. Мой отец был младшим сыном виконта. Но моя мать — Боже, храни ее! — совсем другого происхождения.
