Читаем без скачивания Моряк сошел на берег - Дей Кин

Я покосился в зеркало. Страстные объятия Корлисс были такими же вымученными, как и ее стоны. Свежеиспеченная миссис Нельсон дарила свои ласки как-то механически и безучастно.

Волшебство той безумной ночи на утесе, где мы сплелись воедино, страстно желая друг друга, словно водой смыло.

11

Кое-как прошли ночь и следующий день. А сейчас снова был вечер, и мой медовый месяц – даже для моряка – казался сплошным обманом, ибо я проводил его в бунгало номер три мотеля "Пурпурный попугай", расположенном на 101 шоссе, севернее Сан-Диего.

Я то и дело смаковал ром, прислушиваясь к плеску волн, шуму уличного движения и веселому стрекоту цикад. И я вдыхал ароматы цветущих по ночам никотианы и гардений.

Я снова был в "Пурпурном попугае". И это естественно. Я помнил, как плакала Корлисс, когда мы уезжали из отеля в Тихуане. Я помнил о горячем утреннем мексиканском солнце. Я хорошо помнил, как оттолкнул одного мексиканского полицейского к стене, когда он осмелился съязвить мне, что я слишком пьян, чтобы садиться за руль.

Я постепенно все больше и больше вспоминал, что случилось в ту ночь и в последующий день. Я вспомнил, как Корлисс дала полицейскому денег. Много-много денег. Моих денег. Само собой разумеется, как возмещение за оскорбление достоинства. Смутно припомнил о том, что она пообещала ему самой сесть за руль, помнил ее бледное, решительное лицо, ее длинные золотистые волосы, которые развевались на ветру, – она вела машину с поднятым верхом, чтобы ее супруг поскорее протрезвился.

Я швырнул пустую бутылку в стену. Хотел услышать звон и грохот. А потом скатился с кровати на пол и пополз на четвереньках в ванную, Я слишком нализался, чтобы быть в состоянии встать под душ, поэтому я просто пустил в ванную холодную воду, улегся в нее, не закрывая крана, и начал массировать себе ледяной водой голову и тело.

Я пролежал так довольно долго. И как раз в тот момент, когда я попытался с трудом выползти из ванны, я услышал скрип решетчатой двери. По каменным плитам цокали высокие каблучки. Кем бы она ни была, но она явно спешила.

– Мистер Нельсон! – Голос был настойчивым и доверительным.

Я выполз из ванной, повязал себе на бедра полотенце и вышел в комнату. Это была Мэмми. В руке она держала чашку с горячим кофе. Я повязал полотенце потуже.

– Что означают эти шутки?

Она посмотрела на меня таким взглядом, что и в первое утро, как будто я ей нравился в таком виде. Потом она скривила губы и протянула мне чашку с кофе.

– Выпейте это, мистер Нельсон, прошу вас.

Черный кофе был крепким и вкусным. Я быстро опорожнил чашку и поставил ее на столик для бритья, рядом с остатками моих денег.

– Спасибо. Вы – хорошая девушка, Мэмми. Но я кое о чем вас спросил.

– О чем?

Я вытер губы тыльной стороной ладони.

– Что означают эти шутки?

Мэмми бросила взгляд через плечо, в темноту за дверью, потом снова посмотрела на меня. Она тяжело дышала, и ее высокие груди поднимались и опускались. Или она чего-то боялась, или слишком быстро прибежала ко мне.

– Вы что, смеетесь надо мной?

– Разумеется, нет.

– Вам здесь угрожает опасность, мистер Нельсон. Поверьте же мне. Прошу вас, уезжайте отсюда и исчезните бесследно.

Третий раз она уже говорила об этом. Я взял штаны и натянул их поверх полотенца.

– И что же это за опасность?

Она гнула все ту же линию:

– Я не знаю.

– А кто говорит, что я должен отсюда смыться?

– Я.

– Только вы?

– Только я.

Я бросил полотенце, застегнул штаны и причесался. Без своей шапочки я чувствовал себя почти что голым. Я натянул и ее на затылок.

Губы Мэмми скривились в иронической улыбке.

– Вот это правильно. Надвиньте ее на сторону и попытайтесь разыграть из себя прожженного супермена, когда на самом деле вы просто слабый человек... Покажите им, что вы ничего не боитесь, что вам и море по колено.

Я ухмыльнулся.

– В чем же все-таки дело, крошка? Ревнуете к Корлисс?

Казалось, что этот вопрос она должна была сначала переварить.

– Нет... Думаю, что нет.

Я заткнул в брюки рубашку и повязал галстук.

– Могу я спросить вас кое о чем?

– А почему нет? – слабо спросила она.

– Как случилось, что такая красивая девушка, как вы, вышла замуж за человека... Короче, за такого, как Мик? Я не собираюсь вмешиваться в вашу частную жизнь, но мне кажется, что вы могли бы подыскать себе и получше.

Ее улыбка стала еще более саркастической.

– Вы наверняка родились не в городке Южной Дакоты, где на трех девушек приходится только один человек мужского пола.

– А вы из Южной Дакоты?

– Да, и в семье было четыре дочери.

– И все так же хорошо сложены, как и вы?

Комплимент ее порадовал.

– Вы находите меня симпатичной?

Я снял с вешалки свою форменную куртку.

– Я считаю, что вы очень хорошенькая. Вообще одна из самых хорошеньких, каких я только знал.

И я говорил это серьезно. Мэмми была еще достаточно наивна, чтобы покраснеть.

– Благодарю вас, мистер Нельсон.

– Называйте меня Шведом, – великодушно бросил я.

Я надел куртку и застегнул ее на пуговицы.

– Но вы мне так и не сказали, почему вышли замуж за Мика.

– Чтобы иметь возможность уехать из Мэрдока, что в Южной Дакоте, – вырвалось у нее. – Чтобы иметь возможность носить красивые платья, увидеть новые лица. Чтобы иметь возможность по субботам ходить не только в кино, но и в какие-нибудь другие места. Вы родом тоже из маленького городка, только вы – мужчина. Вы побывали во всем мире, видели много интересного. И вам трудно понять, что значит, когда человеку все надоедает, когда он сыт по горло всем тем, что его окружает. И этот человек ни минуты не станет раздумывать, если ему предложат руку и сердце и увезут куда-нибудь... куда угодно, лишь бы не оставаться в сонном провинциальном городишке.

Так вот, значит, в чем объяснение. Но почему Мик не нашел себе работы получше, чем в мотеле садовником, – это было выше моего понимания.

– Вы его любите?

– Я – его жена.

– Если вы и впредь хотите остаться его женой, то исчезайте поскорее из моей каморки. Он обещал вогнать мне нож между ребер, если он еще раз увидит нас вместе.

Мэмми подняла голову.

– На это у него не хватит мужества. Он вас боится. Я слышала, как он сказал Уэлли: "Я не доверяю этому Нельсону".

Я схватил ее за плечи.

– Послушайте! Тут происходит какая-то грязная игра. Вы говорите, что мне угрожает опасность. Но какое вам до этого дело?

Она посмотрела мне прямо в глаза.

– Я знаю, это звучит глупо. Я ничего для вас не значу, просто девчонка, которая служит экономкой у вашей жены. Но, быть может, вы-то для меня что-нибудь и значите. Может быть, вы тот человек моих девичьих грез, которого я всегда надеялась встретить.

– Вы мне уже об этом как-то раз говорили.

– Да, до того как узнала, что вы женитесь на Корлисс. Но, возможно, мои чувства так и не изменились.

Эта болтовня уже начала причинять мне головную боль. Я не хотел больше ни о чем думать, я только хотел еще хлебнуть рому.

– Что вы знаете о Корлисс?

– Ничего. Я знаю ее только с тех пор, как мы начали работать здесь.

– Тогда к чему вся эта болтовня об опасностях?

Она выдержала мой взгляд.

– Я и сама не знаю. Я только чувствую, что вам грозит опасность. Что-то неладное творится в этом мотеле.

– В каком отношении?

– Я не могу вам этого объяснить. Это просто чувство.

– Другими словами, женская интуиция?

– Можно сказать и так.

Я одернул свою куртку.

– Ну, хорошо... Во всяком случае, большое спасибо за кофе. А теперь прошу меня извинить – у меня свидание... с бутылкой.

Мэмми преградила мне дорогу к двери.

– Нет! Вы должны меня выслушать, Швед. Она уже причинила вам боль... ожесточила вас чем-то...

– Кто?

– Корлисс.

Я взял руки Мэмми и попытался оттащить ее от себя.

– Оставь Корлисс в покое.

– Вы делаете мне больно, Швед.

Я посмотрел на ее запястье. На одном из них красовался след ожога.

– Как это случилось?

– Обожгла об утюг.

– О какой утюг?

Она тихо заплакала.

– Каким я тогда выгладила вашу форму и вашу рубашку.

Я оттолкнул ее, и она упала на кровать.

– Теперь я знаю, что вы лжете, – сказал я. – Вы просто хотите посеять раздор между нами, ничего больше. Все это сделала Корлисс, а не вы.

Мэмми приподнялась на локтях.

– Это она вам сказала?

– Да.

– Вероятно, вчера ночью в Тихуане, лежа в постели?

Я покачал головой.

– Нет. Сутками раньше, в автомобиле, когда она вызволила меня из-под ареста.

Мэмми посмотрела на меня каким-то остекленевшим взглядом. Ее нижняя губа подалась вперед. В этот момент она показалась мне похожей на Корлисс.

– Вы не верите ни одному моему слову, не так ли?

– Вы мне ничего не сказали.

– Я вам сказала, что в этом мотеле творится что-то неладное.