– Пойду оденусь.
Она прошла в ванную комнату, заперла дверь и встала под ледяной душ, подставляя лицо колючим струям. В какой-то момент Кейтлин пожалела, что не фригидна. Тогда она не извивалась бы под ним, пьянея от приближения оргазма. Интересно, что он о ней подумал?
Поморщившись, она ответила себе, что этим его мнение о ней уже не испортить. Видимо, решил, что она спит со всеми подряд.
Решив, что ледяной терапии достаточно, она повернула кран горячей воды. Простояла под душем бесконечно долго, стараясь не думать о том, что ванная может понадобиться Джеймсу. Втайне надеялась, что его не будет в квартире к тому моменту, как она выйдет.
Когда наконец она решилась выйти, то увидела, что кровать тщательно убрана, а на краю – вот чудо! – лежит маленький чемодан. Значит, представитель авиакомпании не шутил, когда обещал, что багаж скоро прибудет.
Кейтлин бросилась сначала к чемодану, а затем обратно в ванную, переодеться в одно из своих самых любимых платьев с цветочным рисунком. Хорошо сидящая одежда важна, как железные доспехи. Откинув волосы, она посмотрела на себя в зеркало и вскинула подбородок. Теперь она готова встретиться с ним и не покраснеть.
В спальне Джеймса не оказалось. Спускаясь по лестнице, Кейтлин прислушивалась к звукам в квартире и с разочарованием была вынуждена признать, что слышит лишь тишину. Она фыркнула, подумав, что он ушел. Однако откуда-то снизу до нее доносился восхитительный запах. Спустившись еще на один этаж, она увидела небольшую кухню и сидящего за столом Джеймса, жующего то самое нечто, издававшее привлекший ее аромат.
Взглянув на нее, он громко сглотнул.
– Этот наряд мне нравится намного больше.
– Я должна быть польщена? – Она вновь обратилась к безопасной саркастической манере.
– Если хочешь получить приготовленный мной завтрак, то да. – Джеймс вернулся к своей манере.
Черт, нечестно с его стороны.
– Тогда я польщена. – Она одарила его лучезарной улыбкой. – Благодарю вас, достопочтенный сэр.
Надо сказать, это было не совсем ложью. Ей приятно его внимание. А это платье было одним из первых, разработанных ею самой. Однако она не намерена давать ему возможность выиграть ни по одному из пунктов.
Джеймс продолжал ей улыбаться, глядя с нежностью и теплотой, отчего по телу пробежало волнение. Неужели он думает, она забудет о столь позорном происшествии?
– Прости меня за недостойное поведение, – продолжал Джеймс с неожиданной легкостью. – Видимо, такое нередко случается с людьми, находящимися близко. Может, этому суждено было произойти. Но ведь теперь между нами все по-прежнему, верно?
О нет, этого не должно было случиться. Как может все быть по-прежнему? Ее желание осталось неудовлетворенным. Черт, он был так соблазнителен, она с трудом удерживалась, чтобы не броситься к нему сию же минуту. Кейтлин была уверена, что, если сдерживать желание, будет только хуже.
– Представим, что мы два маленьких зверька, не умеющих управлять инстинктами.
– Но мы умеем. Мы смогли.
И смогут в будущем? Смогут преодолеть искушение?
– Разумеется.
Джеймс поспешно отвернулся к аэрогрилю и сделал несколько шагов, чтобы увеличить расстояние между ними, но она прошла следом, придав лицу выражение, которое было у нее в момент его первого появления в спальне.
– Ты не собираешься в любимое кафе? – Она широко распахнула глаза.
Джеймс усмехнулся. Он с большим удовольствием так бы и поступил, но знал, что она откажется. Кофе ей явно маловато, а деньги приходится экономить, как он понял вчера вечером.
– Когда я возвращаюсь домой, люблю готовить завтрак сам, – ответил он, разбивая яйцо.
Вспыхнул яркий желток. Ему это нравится. Нравится делать разными способами. Угу. И так тоже. Джеймс заморгал, выныривая из ямы, в которую его опять затягивало воображение.
Он станет относиться к ней, как к сестре, которой у него никогда не было. И только так. Он обязан думать о ней только как о сестре. Она для него из разряда «неприкасаемых».
Кейтлин необходимо было уехать и, видимо, больше некуда идти. Джордж сказал, что ей немало пришлось пережить. Она может вести себя как угодно, но он не намерен с ней возиться. Хотя ее тело так возбуждает, что он едва не кончил, даже не войдя в нее. Нет, это не могло длиться ни секундой дольше. Потому что тогда он уже не смог бы сдержаться и набросился бы на нее. Он чувствовал себя хуже, чем в первый раз, давно, в молодости. Такого он не позволял себе ни с одной женщиной, не позволит и с ней.
Джеймс изо всех сил старался заглушить внутренний голос, нашептывающий, что он ей нравится, и она хотела его не меньше, была близка к оргазму.
Внутри вспыхнул огонь. Как избавиться от этих мыслей? Ему нужен секс. Последние несколько месяцев были самым большим сроком за всю жизнь, во время которого он обходился без женщины.
Он зациклен на Кейтлин лишь потому, что она рядом, так? Но ведь существуют бары, клубы, где без труда можно найти женщину с красивыми глазами и мягкими губами, которая поможет ему забыться. К сожалению, Джеймс Вольф не мог себе этого позволить. Его лицо мелькало на обложках многих журналов, не говоря уже об Интернет-изданиях.
Но хуже всего, он мог представить себя лишь с одной женщиной с восхитительными светлыми волосами, манящими губами и светящимися глазами. Кейтлин. Желание обладать ею было непреодолимым. Целовать ее, прижимать к себе, гладить восхитительное тело.
В голове вновь зазвучал голос Джорджа, его предупреждения о том, что Кейтлин пришлось вынести немало трудностей. Ему не стоит добавлять ей проблем. Лучшее, что можно сделать, – это собрать сумку и уехать в очередную командировку.
Яичница была готова. Джеймс нерешительно повернулся к гостье, чтобы подать завтрак и еще раз заглянуть в небесно-голубые глаза.
Кажется, он обречен.
Глава 5
Кейтлин взяла тарелку из рук Джеймса со смущенной улыбкой. Было видно, как он напряжен. О еде, похоже, забыл и оставил тарелку на краю стола рядом с айпадом. Впрочем, гаджет тоже перестал его интересовать. Джеймс смотрел только на нее.
– Расскажи, – произнес он после долгой паузы.
Она застыла, так и не донеся кусок до рта. Что он хочет знать?
– Что я должна рассказать?
– Все. Зачем приехала? Отчего бежишь? Почему брат предложил тебе остановиться здесь? Откуда ты вообще его знаешь?
Она опустила вилку.
– Зачем тебе это?
– А как ты думаешь?
Глаза ее вновь округлились от удивления. Разве не ясно, что ей неприятно об этом говорить? Если ему так любопытно, мог бы объяснить причину или попытаться все выяснить самостоятельно.
