– Что хорошо для одного…
– Нет. – Она внутренне напряглась. В груди появились холодок и страх.
– Возможно, ты сошла с рельсов, когда была звездой, но это в прошлом. Ты ведь не поэтому сейчас здесь? Случилось что-то еще, так?
– Прошу, не начинай.
– Все так плохо?
– Даже хуже.
– Что ж, посмотрим. – Он принялся вводить буквы в строку поиска.
Кейтлин опустила голову и закрыла глаза.
Джеймс посмотрел на множество ссылок, в основном на британские издания. Появилось несколько фотографий многолетней давности и более поздних. Заголовки впечатляли: «Сумасшедшая Мур», «Ей всегда мало!», «Хватит меня преследовать, я Мур!».
Джеймс выбрал последнюю статью. Пробежав глазами текст, он прочитал комментарии. Сколько желчи.
– Они всегда печатают самые отвратительные фото, – осторожно произнесла Кейтлин.
Это верно. Как, черт возьми, им удалось так ее снять? Она же очень красива, похожа на эльфа, сейчас же она походила на стерву, какой ее и представляют в статье.
У нее был роман с актером по имени Доминик. Они встречались почти год, она тогда училась. Он становился все более популярным.
Потом он решил с ней расстаться. Она восприняла новость совсем не спокойно. А узнав, что Доминик встречается с другой женщиной, превратилась в фурию.
Если верить статье, Кейтлин сказала Доминику, что беременна, пытаясь, таким образом, заставить вернуться. После того как он наотрез отказался продолжать отношения, Кейтлин сделала аборт. По словам автора, она выставила себя на всеобщее посмешище.
Джеймс поднял глаза, стараясь прочитать все на ее лице. Хотел выслушать, что скажет она. От увиденного сжалось сердце.
Она была бледной. Эмоции на лице менялись так быстро, что он не успевал ничего понять.
– Больше года мое имя не встречалось в газетах, – заговорила Кейтлин. – А сейчас пишут все, кому не лень. В интернет-издания, Твиттер, всякие никчемные людишки в своих блогах. Они вытаскивают на свет все, что было в прошлом, только теперь все гораздо хуже, чем раньше. Гораздо хуже. Я ничего не могу сделать. Теперь я… – голос ее срывался.
– Это правда? – спокойно спросил Джеймс.
– Что – правда? Тебя интересует все? Или какая-то часть? – Она покачала головой. – Какая разница, что я отвечу? Разве ты мне поверишь?
– А у меня есть причина не верить?
Кейтлин напряглась.
– В вечер нашей первой встречи ты бог знает что обо мне подумал.
– Я был уставшим, очень уставшим. Голова совсем не работала. Не ты была причиной того, что я так решил.
– Людям свойственно в первую очередь думать о плохом.
– Работа приучила меня доверять людям. Бывают ситуации, когда приходится полагаться на первого встречного. Знаешь, о них многое говорят поступки.
– Да? И что же обо мне говорят мои поступки?
Он смотрел ей прямо в глаза и радовался, что она не может заглянуть в его душу.
– Они говорят, что тебе было очень больно. Ты сбежала, чтобы зализать раны в одиночестве. Но тебя так и подмывает вернуться, значит, ты уверена в себе. У тебя есть гордость, и ты любишь свою работу. Хочешь делать ее хорошо. Ты не была готова справиться со сложной ситуацией и настойчиво искала пути для побега, но хочешь вернуться и добиться успеха.
Кейтлин подняла голову и заморгала.
– Если бы в этой статье писали правду, ты бы так себя не вела.
В ее голубых глазах появился свет. Он явственно ощутил, как она хочет ему поверить, но ей мешает страх. И тоска. А вместе с ней и неуверенность.
– Я никогда не была беременна. Никогда.
– Так почему они об этом пишут?
Она пожала плечами.
– Журналисты любят поднимать бурю. Да и Доминику это было на руку. Он выглядит несчастным пострадавшим от выходок стервы. Толпе нужны негодяи. Обществу необходимо кого-то ненавидеть.
– Все, что здесь написано, ложь? – спросил Джеймс. – То, что ты напилась на шестнадцатилетие и тебя стошнило на ассистента? Ты настаивала, чтобы у тебя первой была возможность выбирать костюмы, и закрутила роман с актером, игравшим в сериале твоего учителя?
– Дело в том, что это правда.
Джеймс невольно рассмеялся:
– Ну Кейтлин!
– А костюмы я просила показывать мне первой потому, что они все были разные, требовалось подобрать сочетающиеся друг с другом. Я была молода и глупа. Поэтому и допустила много ошибок. Послушай, ты веришь, что девушка шестнадцати лет могла соблазнить взрослого мужчину? Слава богу, он не был женат. Тогда бы меня уничтожили.
– На самом деле это он тебя соблазнил.
– Честно? Я была легкой добычей, а он знал, как обращаться с женщинами.
– Где же был твой отец?
Щеки ее вспыхнули, на лице появилось удивление.
– Внимание, сцена с отцом. – Она рассмеялась. – Самое ужасное, что сценаристы верили слухам и включали похожие ситуации в сериал. У моей героини-школьницы был роман с учителем.
На самом деле это не смешно.
– И твой отец не воспротивился такому сценарию?
– Мой отец всегда был больше моим менеджером, чем отцом. А сейчас мне не нужен менеджер.
И поэтому она осталась без отца? Джеймс не представлял, что сказать, чтобы как-то ее подбодрить.
– Ты мне веришь? – спросила Кейтлин.
– А не должен?
– Репутация вещь опасная. Грязь прилипает к человеку навсегда.
– А ты пыталась бороться? Пыталась опровергнуть все, что строчили эти писаки?
– Какой в этом смысл? Люди говорят, нет дыма без огня.
– Нет. Порой это всего лишь дым.
Ее взгляд блуждал по комнате, словно она вспоминала длинный список грехов прошлого.
– Знаешь, с алкоголем я действительно иногда перебирала, но наркотиками никогда не баловалась. И попыток суицида у меня не было.
Она коснулась экрана и прокрутила на несколько страниц назад.
– Смотри. По сравнению с тем, что пишут обо мне, откровения о твоих сексуальных подвигах кажутся ерундой.
Она перевела взгляд на Джеймса. Он разглядывал снимок. Кажется, он его ненавидит, как и свой имидж героя. Ведь в обычной жизни он ему не соответствует. Не мог быть героем. Да, правда об этом человеке, наверное, никогда не появится на просторах Интернета.
Кейтлин посмотрела на шрам на его щеке.
– Было очень больно? – спросила она и, смутившись, прикрыла рот ладонью. – Прости. Тебя, должно быть, постоянно об этом спрашивают.
– На самом деле все серьезнее, чем на самом деле. – Он повернулся к ней, и в глазах неожиданно для нее мелькнуло любопытство. – Некоторые женщины буквально очарованы этим шрамом. Так и мечтают прикоснуться к нему губами, будто их поцелуи целительны.
