Уже себя почти не контролирую, не могу в его руках быть и думать. Не хочу думать. Хочу наслаждаться им…
— Дем… — имя произношу, но мои же глухие стоны не позволяют мне разговаривать.
— Сами, я так хочу тебя… — И вниз рукой, по животу, вот-вот трусиков коснется.
— Я не могу… — говорю, но не протестую. Позволяю меня коснуться. И он это делает, ладонь между моих ножек заводит, касается и тем самым совсем меня подчиняет.
Надо мной поднимается, и я на спине оказалась. Тянет футболку вверх, грудь оголяет и над нею склоняется. Ладонью обхватывает и меж них поцелуями, быстрыми, страстными, но и нежными.
Вновь до губ добирается, поцелуй. Пылкий, глубокий, тот, что до самых костей пробирает. Заставляет сжаться, так как возбуждение меня уже всю поглотило. Подчинило ему.
— Ты доводила себя до оргазма? — спрашивает на ушко и языком касается мочки. Я чувствую, что краснею, мне стыдно говорить о таком. Но отвечаю.
— Нет, — говорю правду, нечего мне скрывать.
И он дышать тяжелее стал, быстро, ритмично.
Вновь в губы целует, спускается ниже. Снова внимание груди, к соскам — особое отношение. Губами обхватывает и языком по ним. Пытаюсь сдерживать стоны.
Целует живот, спускаясь все ниже, оставляя дорожку из поцелуев, которые я еще долго буду чувствовать, так они мне приятны.
Еще ниже, а мне не по себе немного. Стеснение, стыд, неловкость…
Но у него все иначе. У Демида глаза блестят, он напряжен и на меня пристально смотрит.
Трусики тянет вниз, а я немного ерзаю в смятении. Стоит? Не стоит?
Боже, что он со мной делает?
Что хочет, и я ему все разрешаю. Не могу воспротивиться своему же желанию. От колена и вниз, к бедру поцелуями движется. Располагается между ног, а я глаза закрываю, чтобы стыд спрятать подальше. Не могу смотреть в его глаза, а когда он…
Языком меня только коснулся, стоны сами собой вырываются. Губы кусаю, чтобы рот свой занять, не стонать во все горло от чувства приятного.
Что он делает? Как? Почему мне так нравится это? Боже…
Демид вновь и вновь языком по мне водит, нажимая на все клавиши, как пианист. И меня завлекает эта музыка, уносит в немыслимое наслаждение. В рай, не иначе.
И вот он опять передо мной, впивается с желанием в губы, и я чувствую, как касается меня своим возбужденным органом.
Мысли вперемешку. Чего хочу я? Что хочет со мной сделать он?
По моим нижним губам членом проводит, вверх и вниз быстро, а я напряжена. Боюсь…
И он все замечает.
— Расслабься, я не буду в тебя… — шепчет мне в губы и опять поцелуем заманивает. Языком у меня во рту властвует. Чуть постанывает…
А я так и вовсе стонами своими захлебываюсь. Ощущаю накал неизведанный, неизвестный, что подобрался близко и сейчас уже…
— М-м-м… — выдыхаю и в шею его утыкаюсь. Вжимаюсь в него, вдыхаю запах и разлетаюсь на сотни атомов, что только что в моем теле взорвались, подарив особое удовольствие.
Демид все еще сверху, телом меня накрывает, держится, отперевшись на руку. А второй меня по щеке гладит и в губки целует. Усмехается немного на выдохе, и мне тоже почему-то смешно. Радостно.
На бок ложится и прижимает, а я чувствую, как по мне что-то стекает и на постель…
— Тут… это… — не знаю, как сказать.
— Я не сдержался, прости… — Вновь поцелуй от него.
— Не надо просить прощение, я ведь тоже хотела.
— Сами, ты удивительная. Это был лучшей секс в моей жизни. Ну почти секс, — говорит, а я вновь смущаюсь, прижимаюсь к его груди сильно-сильно, не хочу отпускать.
Ведь для меня он — это лучшее, что было в жизни.
Глава 13
Первым делом, как только открыла глаза, вдохнула. Его запах, запах комнаты. Я счастлива.
Демид лежит ко мне спиной, и я обнимаю его широкую спину, прижимаюсь щекой к коже. Тепло.
В памяти сразу всплывает вчерашняя ночь, то, как мне хорошо было. Больше, чем хорошо.
И я не жалею. Не жалею, что поддалась своему порыву и уступила ему. Пусть не во всем, но то, что между нами вчера было, — близость. Она самая. Не иначе.
И я бы с радостью повторила это. Только с ним. С Демидом я чувствую себя в безопасности. Мне спокойно, и я ему абсолютно доверяю. Доверяю себя, свою душу и тело.
Боже, я влюбилась в него и так сильно. От этих мыслей мне уже не так радостно.
Что же будет дальше?
А что Демид? Разделяет ли он мои чувства? А может, для него это всего лишь этап…
Очередная девушка в его постели, в его жизни.
Нет. Это точно не так. Человек не может так притворяться.
Я вчера была готова на все. В какой-то момент даже заняться с ним настоящим сексом, но он не стал. Не настаивал и не просил. Я в нем не ошиблась.
Тихонько встаю с постели. В туалет хочу, сил нет. Прохожу мимо комнаты Лизы — спит ангелочек. Пусть спит. Рано еще, нет восьми.
Из туалета иду по коридору и случайно задеваю плечом какую-то папку, которая лежит на тумбе в прихожей.
Папка громко шлепает об пол, и я морщусь. Надеюсь, никого не разбудила. На корточки присаживаюсь, чтобы собрать бумаги, пара листиков вылетели.
Собираю, и взгляд падает на знакомую фамилию в документах. На мою фамилию.
Интерес побеждает правило, что нельзя копаться в чужих вещах. Наплевать мне. Беру документы и тихонько на кухню. Начинаю листать.
Что это?
Досье на отца?
Вся семья перечислена, все мы, да так подробно. От рождения и до настоящего времени. Бизнес отца. Что принадлежит ему из недвижимости, промышленных зданий и так далее. Читаю дальше…
— Ты тут? — Демид вдруг заходит на кухню, и я вздрагиваю.
Поднимаю глаза, он испуган. Смотрит на документы, потом на меня.
— Самира, это не то, что ты думаешь.
— А что это? Ты под отца копаешь? Ты поэтому со мной… — не могу договорить. Так обидно стало. Слеза по щеке проскользнула.
— Нет. Я не копаю под твоего отца. И с тобой я не поэтому. Прошу, только не плачь…
Ближе подходит, но я чуть на стуле отодвигаюсь. Мне неприятно все это…
Я думала, он относится ко мне искренне, а тут такое. Но я стараюсь взять себя в руки, я готова дать ему шанс оправдаться. Объяснить мне…
— Так зачем тебе досье на мою семью?
— Я друга попросил водителя твоего пробить, Армана. Хотел его подкупить, может, чтобы мы могли видеться. А друг мне это все дал.
— Не верю. Арман и так на моей стороне.
— Ну это сейчас. А тогда-то не был…
— Это все какой-то бред. — С места встаю. — Ладно, мне пора домой.
Но Демид проход загородил. Стоит передо мной и не пускает. А я глаза не поднимаю. Стоит мне на него взглянуть, и я вновь перестану думать.
— Посмотри на меня. Сами, посмотри. — Поддаюсь. — Я не вру. Я клянусь тебе, что хотел нарыть что-то на Армана. Думал, может, шантажировать его буду. Это, конечно, неправильно, но вот так сильно я хотел быть с тобой. И сейчас хочу. А ругаться я совсем не хочу, — говорит быстро, и я ему верю.
— И что ты нарыл?
— Что-то не очень приятное, — становится серьезным. Я вообще его не видела серьезным, на этом красивом лице всегда блистает улыбка. — Я только вчера документы получил. Прочел и не знал, говорить тебе, а может, ты и знаешь.
— Что говорить? Арман маньяк, убийца? Что он сделал? Говори, Дем.
— Он твой родной брат…
* * *
— Что ты сказал?
— Арман — твой родной брат, — повторяет Демид, а у меня мир рушится. Как стекло, которое скинули с огромной высоты, и оно разлетелось на сотню мелких кусочком. Да что там на сотню…
Все, чему меня учил отец всю жизнь, можно взять и забыть. Ведь теперь его слова потеряли свой смысл.
— Как ты узнал?
— Вот тут написано. Можешь прочесть документы… — Находит он нужные бумаги в этой чертовой папке.
И я читаю. Сижу и читаю, пока Демид варит кофе. И к моменту, как он поставил две чашки на стол, я закончила.
Нет, теста ДНК в бумагах, конечно, не было. Но все остальное…
