— До ночи на работе, где это видано, Аслан. Когда Самира станет нашей, Тимур ей не позволит работать. Женщина должна домом заниматься, детьми, а не плясать целыми днями.
— Я и не пляшу. Я учу детей танцевать, — с несвойственной мне дерзостью отвечаю неприятной женщине.
— Это одно и то же, Сами. Зачем тебе это? Своих детей будешь учить.
— Это часть моей учебы. Мне и в институт нельзя будет ходить?
— Образование не так уж и важно, хотя институт, пожалуй, закончить стоит. Но не эта твоя работа. Аслан, как ты ей позволяешь? — начала она было учить отца. Но моего отца нельзя учить. Никому. Даже ей.
— Диплом Самира должна получить. Я на этом настаиваю, — сурово заявил отец, чем немного утихомирил женщину.
— Получит она свой диплом. Я знаю, что беременным скидку делают на экзаменах. Как раз к тому времени и внуки на подходе будут…
Мерзкая дама несла еще что-то, но я не слушала. Я смотрела только на отца. Неужто он мне такую свекровь желает? В такую семью отдать меня хочет?
За что он так жестоко со мной?
— Самира, садись за стол. Поужинай, — мама вдруг включилась в разговор. Она настолько редко разговаривает, что иногда я забываю, как звучит ее голос.
— Нет, спасибо. Я что-то себя неважно чувствую. К себе пойду…
Разворачиваюсь и ухожу. Лишь краем уха слышу:
— Со здоровьем проблемы? — спрашивает будущая свекровь. Ее только это беспокоит — чтобы товар был не бракованный. Чтобы потомство давала — гарантия соития империй.
В комнате закрываюсь и первым делом за телефон. Нам с Настей нужно срочно что-то придумать, чтобы я осталась у нее завтра ночевать. И она придумает…
Я уже у нее оставалась, не думаю, что отец будет против. Хотя, учитывая его настроение последнее время и мое дерзкое поведение, может и запретить.
С Настюхой проговорили около часа. Для нас это ерунда, мы можем и больше.
Гости все не уезжают, вижу их через окно в гостиной, пока качаюсь на качеле во дворе. Раньше тут стояли детские качели, но мы выросли, и я купила другие, закрытые. Будто в коконе, прячусь от всего мира.
Люблю тут сидеть, тихо…
— Привет. — Арман из-за угла выходит. — Ты чего здесь? Не холодно?
— Привет. Вот сижу, с Настей болтали. А ты чего?
— Вызвали на работу.
— Присаживайся, составишь мне компанию. Не знаешь, эти скоро свалят?
— Не знаю… — отвечает, но на качелю не садится. Соблюдает субординацию, что отцом оговорена.
— Оставь нас, — откуда ни возьмись нарисовался Тимур. Армана выгоняет пренебрежительно, мне это не нравится. Он хоть и водитель, но еще и мой друг.
Махнула головой Арману, и он уходит. Тимур садится в качелю, хоть я не приглашала.
— Ты не обращай на маму внимания, она всегда лезет туда, куда не просят. Когда мы поженимся, я ей не позволю в моей семье командовать, — говорит то, во что сам не верит. Тимур всегда был маминым любимчиком.
— Ты хочешь на мне жениться? — В лицо его вглядываюсь. Тимур — завидный жених. Красивый, умный, с кучей денег, но не мое…
— Не совсем тебя понимаю.
— Ты влюблен в меня и хочешь жениться? — спрашиваю в лоб, не боясь, что он отцам все расскажет.
— Договор есть договор. А у тебя что, есть сомнения по поводу свадьбы? — Глаза прищурил. Они у него сразу другими стали. Обычно Тимур милый, а сейчас… надменный.
— Ты не считаешь, что это неправильно? Какой договор? Мы же живые люди, а если мы не хотим?
— Это ты не хочешь, как я вижу…
— Не хочу, Тимур. Рано мне замуж.
— Нормально. Возраст подходящий. И раньше выходят. Отцу сказала, что не хочешь свадьбу?
— Его это не волнует.
Зря я искала поддержки. Тимур тоже не на моей стороне.
— Вот и выброси эти мысли из головы. Через два месяца мы все равно поженимся, — говорит и усмехается. Раньше он не был так в себе уверен. Наоборот, он казался скромным…
Бессмысленный разговор. Встаю с места и хочу уйти.
— Посмотрим…
Тимур ко мне подлетает быстро, резко. За руку хватает и ближе к себе притягивает.
— Посмотрим? Нечего смотреть. Твой отец пообещал мне тебя, а значит, это будет. И не смей позволять себе так со мной разговаривать, поняла меня?
— А что ты мне сделаешь, Тимур?
— Я могу тебя и до свадьбы себе забрать. И делать все, что пожелаю. — Пальцами по щеке проводит, а я дергаюсь. Его прикосновения, как ожоги, боль причиняют. А еще — отвращение…
— Убери от меня свои руки, убери! — Вырваться пытаюсь. Не выходит никак.
— Только ты моей окажешься, я тебя приструню. — Вновь ухмыляется и к губам моим тянется…
— Отпусти. — Толкаю его, а он будто замахивается.
— Руки убрал! — слышу строгий голос Армана откуда-то сзади и вдруг чувствую облегчение. Он меня в обиду не даст.
— Вали отсюда, тебя никто не звал, — Тимур снова позволяет себе говорить по-хамски.
— Сами, отца позвать? — Арман знает, чем припугнуть нахала. Тимур меня тут же отпускает и уходит. — Ты в порядке?
— Нет, Арман. Я не в порядке. Если я выйду за него замуж, мне конец.
Вижу в глазах водителя жалость. Жалость ко мне. Даже простой парень, водитель, понимает всю мою боль.
Даже он, но не моя семья…
* * *
Утром встаю, спускаюсь на кухню. Мама одна сидит за столом с чаем и книгой — привычная картина.
— Доброе утро, мам.
— Доброе, Сами. Завтракать будешь?
— Нет. Я поехала прогуляться с Настюхой.
— Позвони отцу. Водителей нет, пусть пришлет кого-то.
— У меня есть права и своя машина.
— Сами, дочка. Не зли отца. Разозлился же…
— Мама, а у тебя счастливая жизнь? — спрашиваю и напротив сажусь. Вглядываюсь в ее грустные глаза. Они всегда такие.
— Не понимаю тебя?
— Ну ты нас родила, любишь, это понятно. Но в браке с отцом ты была счастлива?
— Дорогая, счастье — понятие…
— Мам, перестань, — перебиваю, потому что не хочу слышать эти заезженные фразы. — Я задала простой вопрос. Ты такую себе жизнь хотела?
— Не совсем, — впервые честно ответила.
— И мне теперь желаешь того же?
— Сами…
— Свадьбы не будет, мама. Я за Тимура замуж не выйду. Я не похороню себя в большом доме, где слово боятся сказать хозяину. Я не стану для них инкубатором, который внуков будет строгать. Ясно?
— Ох, милая. Отцу так не скажи.
— Скажу. И тебе сейчас говорю. Я не хочу жить жизнью, что ты сейчас живешь. Да ты не живешь. Только ходишь, как приведение. Слово сказать боишься, посмотреть как-то не так. Я так не хочу, мам…
Но мама молчит. Она привыкла молчать. Лишь печальными глазами на меня посмотрела.
— Отец улетел в Москву. Срочное что-то. Вернется в понедельник.
— Я сегодня у Насти ночую. У нее родители в гости уехали, она боится одна ночевать.
— Отец…
— Скажи, что я заболела и сплю. Необязательно отчитываться о каждом моем шаге.
— Он узнает…
— Мне все равно. — С места встаю. В прихожей ключи от машины беру. Выхожу из дома.
И правда машин во дворе почти нет. Но моя одиноко стоит у забора.
Скучала…
И я по ней.
За руль прыгаю и вперед.
* * *
— Вот это мы ее ушатали, — Демид смеется, а я назад глянула. Лиза мило спит в детском кресле, склонив на бок голову.
Прогулка в парке была веселой. Мы ели вату, пили молочные коктейли и катались на каруселях. На тех, где Лиза прошла по росту.
Она была в восторге. И я не меньше. День выдался солнечный. Правда, ноги немного устали. Я бы тоже с радостью сейчас легла спать.
— Устала малышка, — говорю и перевожу взгляд на Демида. На него можно просто смотреть и получать наслаждение. Светлые волосы лезут ему в глаза, и он постоянно убирает их назад…
— Давай я тебя довезу до подруги, а потом уже Лизку домой закину?
— Да, давай.
— Во сколько заехать?
— Часа через два. Жарко, я хочу встать под холодный душ.
— И я. Ты сегодня до скольких свободна?
— Я у Насти ночую… типа, — отвечаю и чувствую смущение. Сама говорю мужчине, что эту ночь могу провести с ним. Но не в том смысле…
