Логика! О какой логике может идти речь, если я так сильно привязана к Бену физически, с досадой подумала Трейси. С первой минуты появления в ее жизни Бен Кросби стал для нее чем-то вроде сексуального наркотика.
Но не могла же она признаться Фрэнку, что в той ситуации больше всего боялась самой себя! Ведь даже зная обо всем, она тем не менее допустила, чтобы муж занялся с ней любовью, и испытала той ночью необычайно острое наслаждение. А сейчас, когда к ней прикасался брат Бена, как две капли воды похожий на него, она втайне мечтала о большем — о том, чтобы он заключил ее в объятия, прижал к себе, поцеловал и увлек в такие высоты блаженства, куда она забиралась только с мужем.
Трейси почему-то была уверена в том, что Фрэнк тоже способен на такое. Или это ее тело не чувствовало разницы между братьями? Бен и Фрэнк… Они казались Трейси совершенно одинаковыми, и такой же идентичной была ее чувственная реакция на них обоих.
Когда Фрэнк наконец опустил руку, Трейси вздохнула с облегчением.
— От чего ты прячешься, Тесс? — настойчиво спросил он. В интонациях его голоса сквозило искреннее недоумение. — Если Бен чем-то угрожает тебе, ты должна мне сказать.
— Дело тут не в той угрозе, о которой ты думаешь, Фрэнки, а больше я ничего не могу тебе объяснить.
— Почему?
— Ты не поймешь… Ведь ты не знаешь Бена так, как знаю его я.
— Действительно, с этим трудно спорить. Но все же я знаю брата лучше, чем ты представляешь себе. Он является моей второй половиной.
— Он очень коварен… — прошептала Трейси, на мгновение закрыв глаза под напором нахлынувших воспоминаний. Ей словно наяву показалось, что Бен прижимается к ее губам, умело ласкает грудь, а потом их тела соединяются, чтобы вместе приблизиться к наивысшему наслаждению…
Трейси вздрогнула и открыла глаза. Оказалось, что это Фрэнк нежно взял ее за плечи, очевидно пытаясь как-то утешить.
— Нет! — громко воскликнула она. — Не прикасайся ко мне! Я не хочу этого.
На мгновение в глазах Фрэнка появилось такое выражение, словно она ударила его.
— Прости! — поспешно произнесла Трейси. — Это не ты… Не с тобой я сейчас говорила. Пойми, пожалуйста, все отрицательные чувства во мне вызываешь не ты, а твой брат.
— Хорошо, я постараюсь запомнить это, — хриплым голосом пообещал Фрэнк.
— А сейчас мне пора, — без обиняков заявила она. — Слышишь, Фил уже пришвартовался? Я должна попрощаться с пассажирами.
— Хорошо. Но завтра мы еще раз поговорим обо всем этом. Не забудь!
5
С самого утра стояла такая жара, что Трейси долго ломала голову над тем, в чем ей пойти на свидание с Фрэнком. Стоит ли ей приложить какие-то усилия для того, чтобы иметь привлекательный вид, или можно обойтись привычными шортами и майкой?
Трейси прекрасно понимала, что чересчур бурно реагирует на появление в ее жизни родного брата Бена. Она находила Фрэнка очень привлекательным, и в этом не было ничего удивительного, принимая во внимание тот факт, что внешне он почти ничем не отличался от ее горячо любимого мужа, по которому она тосковала и по сей день. Разумеется, Фрэнк не Бен, и Трейси не переставала напоминать себе об этом, хотя временами это давалось ей с трудом.
К счастью, Фрэнк пока ничем не проявил сексуальной заинтересованности по отношению к ней. Он не делал никаких двусмысленных намеков и был далек от каких-либо пошлостей, которые непременно смутили и оскорбили бы Трейси.
Все эти соображения вызвали у нее невольное уважение к Фрэнку, и она решила одеться не слишком обыденно и не без некоторой элегантности. Трейси остановила выбор на юбке и трикотажной кофточке без рукавов.
Летом в Сент-Луисе многие девушки и женщины обходились без бюстгальтеров. Трейси поначалу не могла отказаться от этой детали туалета, но потом сдалась, устав мучиться от жары, и с тех пор чувствовала себя гораздо лучше.
Ее грудь была небольшой, но полной и упругой, с явственно обозначенными крупными сосками. Лучше всего было бы сегодня надеть какую-нибудь черную блузку, но у Трейси таковой не имелось, да и жарко было бы днем в черном. Поэтому она и выбрала белую кофточку, связанную резинкой, которая не слишком подчеркивала грудь и имела глубокий вырез на спине.
Затем Трейси закрепила длинные, отросшие за год волосы на затылке, вспоминая при этом, что Бен всегда настаивал, чтобы она почаще посещала парикмахерский салон. Там ей стригли волосы таким образом, чтобы они красиво рассыпались по плечам, образовывая как бы сплошной занавес для лица и ниспадая ровной челкой на брови. Такая прическа придавала Трейси очень чувственный вид. Бен даже как-то раз признался, что стоит его жене взглянуть на него из-под кокетливой светлой челки — особенно если они находились на некотором расстоянии друг от друга в переполненном людьми помещении, — как его мгновенно охватывало желание.
Трейси вполне могла поверить этому, потому что ее муж готов был заниматься с ней любовью каждый вечер, как бы поздно они ни добирались до постели. Обычно он раздевал Трейси сам, медленно высвобождая из дорогих элегантных платьев, созданных модельером в единственном экземпляре, которые облегали ее стройное тело как вторая кожа. Драгоценности Бен всегда оставлял на жене.
После разлуки с мужем Трейси часто задавалась вопросом, почему он так поступал. Не испытывал ли он некоего извращенного удовольствия в те мгновения, когда смотрел на бриллианты, сверкавшие на содрогавшейся под ним в любовном экстазе жене, и не увеличивалось ли его собственное удовольствие ошибочным осознанием того, что именно благодаря большим деньгам, заработанным тяжким трудом, он смог приобрести такую красивую и чувственную женщину? И к тому же послушную как марионетка…
Бен Кросби даже не догадывался, что его жена готова жить с ним и в пресловутом шалаше, лишь бы быть рядом. Если бы только он любил ее…
Трейси со вздохом подумала о том, что пора бы ей прекратить предаваться долгим и бесполезным размышлениям на тему: «Что было бы, если бы…» Во всяком случае, сегодня этим точно заниматься не следовало. Ей предстоит встретиться с Фрэнком, который и без того напоминает о муже.
Трейси вдела в уши серебряные серьги в виде колец, приобретенные на местном рынке за шесть долларов. Как мало напоминали они золотые серьги с крупными бриллиантами, которые Трейси прежде носила каждый день!
Напоследок придирчиво оглядев себя в зеркале, она поспешила покинуть дом — хорошо, что ее соседки на работе, так что некому делать едкие замечания и расспрашивать ее о том, куда это она собирается, — и направилась к отелю «Риверсайд».
