Читаем без скачивания Смерть ростовщика - Лео Мале

Грязная штука война. Такая смешанная публика попадается. Заводишь знакомства с ничтожными людишками. Еще один кошмар плюс к нарисованным Гойей.

– После смерти господина Ларшо мы редко виделись... Но почему, черт возьми, вы тоже интересуетесь этим человеком?

– Я в основном интересуюсь Морисом Баду.

– Морисом Баду?

– Студентом, обнаружившем тело.

– Ах да, понимаю. Но с какой стати? Вы тоже из полиции?

– Частный сектор.

– Вы хотите сказать... частный детектив?

– Да.

Она нахмурилась, потом широко раскрыла глаза, словно на нее снизошло внезапное озарение.

– Я поняла, – воскликнула она, ерзая в кресле. – Нестор Бурма, не так ли?

– Действительно, таково мое имя, – улыбнулся я. От бесчисленных повторений оно начало терять реальность.

– Я знаю теперь, отчего оно мне более или менее знакомо, – продолжала она и обернулась к дочери. – Почему ты мне не сообщила, что среди твоих приятелей есть один?..

Одетт Ларшо отправила к потолку облачко дыма:

– Да ведь мы решили, что это будет бесполезным, ты не помнишь?

– Что будет бесполезным? – полюбопытствовал я.

– Я вообразила, что нуждаюсь в услугах частного детектива, – пояснила госпожа Жакье. – С этой целью я выискала в телефонном справочнике всех ваших парижских коллег. Таким образом, многие имена, в частности ваше, в большей или меньшей степени запали мне в память.

– На этом вы остановились?

– Да. Это было бы напрасной тратой денег.

– Как бы там ни было, если вы передумаете, я в вашем распоряжении.

– Спасибо.

– Так, о ростовщике...

– Да. Вы хотели знать...

Я рассказал о Морисе Баду. И остался ни с чем. Ей ничего не было известно ни о нем, ни о природе его отношений с Кабиролем. Впервые она прочитала его имя в газетах. Мораль: я потратил время зазря. Если только... Надежда зарождалась с другой стороны. Я перевел разговор на иное и ловко заставил госпожу Жакье вернуться к изучению справочника в поисках детектива.

– Это из-за моего мужа, – призналась она.

– Вашего мужа?

– Господина Жакье.

– А, да! И что?

Почти таким же тоном, каким сообщают время или о перемене погоды, она провозгласила:

– Он исчез... – помолчав, она повторила:

– Он исчез, но вскоре вернется, – продолжала она. – Если не к семейному очагу, то во всяком случае в Париж. А тогда я знаю, где его искать.

– Естественно, – вмешалась Одетт, – что в тот момент мама разволновалась.

– Всегда неприятно узнать, что муж тебя обманывает, – бросила мать. – Даже если у вас нет взаимопонимания. Но было бы неправдой сказать, будто я разволновалась. Я уже в том возрасте, когда такого рода неприятности перестают трогать...

– И во имя своей философии вы отказались от затеи обратиться к детективу? – поинтересовался я.

– Нет... Но я еще думаю об этом, – резко ответила госпожа Жакье. – Мне понадобится посредник. Я не могу сама опуститься до подобного шага. Я... Нужен кто-то, кто заставит его... Да... Не согласитесь ли вы взять это на себя, господин Нестор Бурма?

– То есть... – Мне не хотелось слишком откровенно набрасываться на предложенную кость. – Если вы уверены в скором возвращении...

– Уверена, но дело не в том.

– Развод?

– Есть вещи более срочные... – Она провела рукой по лбу. – Я устала... Эти полицейские...

– Они были невежливы?

– Очень корректны, но вы ведь понимаете, для человека моего положения признаваться в знакомстве с таким типом, как Кабироль...

– Я понимаю. Вы имели дело с комиссаром Фару?

– С двумя обычными инспекторами.

Я поинтересовался, что они хотели выяснить, и убедился, что действовали они в соответствии с обычной рутиной, не более того. Я вернулся к Жакье, норовившему в очередной раз исчезнуть... на сей раз из беседы.

– Ну... э-э-э... – бормотала покинутая вдова. – Одетт, прошу тебя, объясни господину Бурма... я не в состоянии...

Девушка объяснила. Не вполне самостоятельно, так как время от времени, невзирая на свое состояние, мать не могла удержаться и не вставить слово или что-нибудь не поправить.

После многих лет вдовства госпожа Виктор Ларшо превратилась в госпожу Поль Жакье. Она до сих пор недоумевала, почему. Свою ошибку она поняла очень скоро. Жакье, моложе ее, то и дело нарушал условия контракта. В прошлом ноябре – полгода назад – он завертелся вокруг Мисс Пэрль, заезжей воздушной акробатки Зимнего Цирка. В этой компании он отправился прямиком на седьмое небо. Прихватив с собой деньги. Уточним, правды ради, что из собственной шкатулки. Госпожа Жакье испытала глубокое унижение. Сбежать с бродячей акробаткой! Это стало концом всего. Я в течение нескольких долгих минут выслушивал рассуждения о том, как некоторые не умеют жить и какие у них извращенные вкусы. Инцидент чуть было не повлек за собой несчастных последствий для будущего брака Одетт. Тем более, что идиллия лишь только-только начиналась. Ничто еще не было решено. А я охотно признаю, муж, сбежавший с гимнасткой, выглядит не лучшим образом. Особенно в глазах чопорного семейства. А семейство Марёй – так я узнал фамилию вдохновенного создателя новых моделей хорошеньких пингвинчиков – было весьма чопорным. К счастью, Жан Марёй очень увлекся Одетт и ему хватило мозгов не взваливать на девушку ответственность за скандальное поведение отчима. В конце концов, это другая кровь. Очень хорошо. Поставим точку. Рассказчица перевела дыхание, а я глотнул вермута, чтобы облегчить себе переваривание всего услышанного. Около трех недель госпожа Жакье перемалывала свои проблемы в одиночестве. Этот период жизни она вспоминала вообще с неудовольствием, так как сентиментальные и семейные проблемы дополнились еще и проблемами, связанными с производством побрякушек. Один из лучших литейщиков заболел, проявляя признаки душевного расстройства, и хозяйка, подлинная вторая мама для работающих на нее пролетариев, наравне с бедной старой матерью несчастного занялась его здоровьем. Настоящая вторая мама для старых матерей тоже. Та старая мать, о которой идет речь, с тех пор помогает с уборкой дома. Если я помню, мы только что встретили ее при входе в вестибюль. Да, возможно. Ужасная драма, потребовавшая всего ее времени. Времени хозяйки дома. Я очень живо все себе представлял – и даже старушку-мать, если угодно, – но вот что не укладывалось в моем воображении, так это откуда возникла среди подобной свалки идея обратиться к частному детективу. Короче, обманутая супруга решилась наконец, чего бы ей это не стоило, сообщить в полицию о безрассудствах своего бога и господина, открыв причины бегства, назвав сообщницу, но не ее адрес, так как имя гимнастки исчезло с афиш Зимнего Цирка. Ее ожидало турне по провинции и за границей, а может она последовала за странствующим цирком. Само собой, это ничего не дало. Меня это не удивило. В "Бюро по расследованию в интересах семьи" они никогда чудес не творили. Их каждый день ставят в известность о десятках исчезновений, половина которых относится к области фантазий, а добрая четверть – куда серьезнее, нежели побег загулявшего мужа, влюбленного в канатоходку.

– И тогда-то вы подумали о частном детективе? – вставил я, чтобы напомнить матери и дочери о существовании когда-то подобных поползновений. (Они, казалось, об этом забыли.)

– Нет.

Нет? Ладно. В таком случае, предоставим все своему течению. Подобно течению дней, недель и месяцев, когда госпожа Жакье почти позабыла (меня это не удивляло) о существовании неверного, до того, как...

В рассказ был введен новый персонаж. Я сразу представил себе этого гражданина, елейного, слащавого, преувеличенно вежливого, непременно с достойной лысиной и в жестком воротничке с заломленными уголками, с пухлыми ручками придворного аббата: мэтр Ипполит Диану, нотариус с бульвара де Фий-дю-Кальвэр. Он был нотариусом Ларшо, его жены, вдовы и Жакье. Он почти вошел в семью. В прошлом марте сему достойному мужу в интересах его клиентки понадобилась подпись ее супруга на документе. Госпожа Жакье попыталась мне объяснить, о чем речь, но так как сама, похоже, не разобралась в вопросе до конца, а я лично не очень подкован юридически, то мало что понял. Суть не в этом. Главное – возникла необходимость в подписи и для поисков беглеца предполагалось воспользоваться талантами частного детектива. Наконец-то мы добрались. Я... нет, еще не время.

– Для начала я написала мужу, – сказала госпожа Жакье. – На имя этой Мисс Пэрль. Я вполне могла избавить себя от этого недостойного и унизительного шага. Письмо я адресовала администрации Зимнего Цирка. И до сих пор жду ответа.

– Возможно, они не пересылают почту? – предположил я.

– Напротив. И очень аккуратно. Я ездила справляться. Мое письмо было отправлено в Лондон или Берлин, не помню. Затерялось оно или нет, ответа я не получила...

Но из уст циркового администратора она узнала, что мисс Пэрль вернется в Париж в течение апреля с новой программой. Она ввела в курс дела мэтра Диану, сообщив ему также о своем намерении обратиться к частному сыщику. Прежде чем отправиться к нотариусу, она по справочнику профессий составила список вероятных кандидатов. Посланцу предстояло следовать за Жакье на край света. Именно поэтому мэтр Диану, заботясь о деньгах клиентки, разубедил ее, и разорительный проект был задушен в зародыше. (Это, конечно, мудро. Но если подобная мудрость распространится, частным детективам останется только записаться на биржу безработных.) Пока же, насколько я понял, время терпело (я имею в виду историю с подписью), и так как гимнастка должна была вскоре вернуться в Париж, то существовала альтернатива – или Жакье по-прежнему тяготел к ее орбите (так выражался господин нотариус), и тогда он вернется вместе с ней, или же они расстались, и тогда артистка не откажется дать о нем сведения. В любом случае, сейчас принято наилучшее решение: им не придется искать вслепую и расходы сведутся к минимуму. Я промолчал.