не имею, — Малкин вытирает пот со лба. — Но клянусь, я никому не говорил!
— Может тогда не поэтому?
Малкин пожимает плечами и тоже припадает к двери ухом. С его появлением тут вообще не развернуться.
Мы стоим в тесной кладовке, два беглеца, прячущиеся от дракона. Когда выберусь отсюда, надо будет сочинить анекдот с таким началом. Ситуация настолько абсурдна, что я почти готова рассмеяться, если бы не было так страшно.
— Что ж, — говорю я, стараясь собраться с мыслями, — раз уж мы здесь встретились, может, обсудим наше дело?
— В кладовке? — возмущённо шепчет Малкин. — Я не привык решать важные финансовые вопросы со швабрами и вёдрами.
Среди швабр? Да тебе за такое можно ведро на голову надеть. И постучать как следует!
Ладно, это я от нервов и усталости. Вряд ли Малкин что-то такое имел в виду. Может уже я придираюсь.
— У вас есть выбор? — спрашиваю я, доставая из кармана долговую расписку. — Потому что у меня есть кое-что, что может заинтересовать вас больше, чем комфортные условия для переговоров.
Его взгляд фокусируется на бумаге в моей руке.
— Что это?
— Ваша расписка барону Велмонту, — я позволяю ему мельком увидеть подпись и печать. — Двести золотых под залог западного крыла вашего поместья.
Малкин бледнеет даже в полумраке кладовки.
— Откуда у вас…
— Неважно, — перебиваю его. — Важно то, что я готова считать ваш долг погашенным.
Малкин нервно облизывает губы, его глаза бегают по тесной кладовке, словно ищут выход из ситуации.
— Но как… как мы оформим документы здесь? — шепчет он, указывая на швабры. — Нотариус на третьем этаже, а Тарос, вероятно, патрулирует весь холл.
— Нам не нужен нотариус прямо сейчас, — говорю я, стараясь звучать увереннее, чем чувствую себя. — Достаточно вашей подписи на предварительном соглашении. Остальное можно уладить позже, когда ситуация успокоится.
— А если Тарос узнает…
— Он, возможно, уже знает о наших планах, — прерываю я его. — Вопрос лишь в том, успеем ли мы их реализовать, прежде чем он доберётся до нас!
Малкин пристально смотрит мне в глаза.
— Соглашайтесь. Обстоятельства требуют решительности, — добиваю я, не отводя взгляд. — Мы можем подписать бумаги и разойтись, пока Тарос не обнаружил нас.
Я достаю из кармана сложенный лист бумаги — предварительный договор, который я успела составить ещё в доме барона под его руководством. Не идеальный, но достаточный для начала.
Малкин колеблется. Тоже понимает, что сделка на эмоциях — почти наверняка с подвохом. На то и расчёт. Вопрос в том, клюнет ли он.
Глава 15
Честно говоря, я до последнего не верила, что это правда может сработать. Но оно сработало. Возможно, причина в страхе перед Таросом, а может дело в чём-то ещё. Какая бы причина ни стояла за его решением, она оказалась сильнее сомнений.
— У вас есть чем писать? — спрашивает он наконец.
Я с облегчением выдыхаю и достаю небольшое перо и крошечную чернильницу, которые отец предусмотрительно заставил меня взять с собой.
— Мне нужно прочитать, — бормочет он, беря документ.
— Конечно, только быстрее, — шепчу я, прислушиваясь к звукам за дверью. — В любой момент кто-то может войти.
Малкин быстро пробегает глазами текст, хмурится на некоторых пунктах, но, кажется, не находит ничего слишком подозрительного.
— Имя подставного лица? — спрашивает он, указывая на пустую строку.
— Впишем позже, — отвечаю. — Сейчас важно ваше согласие на передачу права собственности.
Он кивает и тянется за пером, но в этот момент мы слышим шаги, приближающиеся к двери кладовки. Я замираю, Малкин тоже. Его рука с пером застывает над бумагой.
Шаги прямо у двери. Мы оба задерживаем дыхание, потому что безошибочно узнаём приглушённый дверным полотном голос Тароса. Моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Сейчас дверь откроется, и нас обнаружат. Всё будет кончено.
Но шаги внезапно удаляются.
— Подписывайте, — шиплю я, как только звуки стихают. — Немедленно!
Малкин больше не колеблется. Он быстро макает перо в чернила и ставит свою подпись в нужном месте, затем отдаёт мне документ и перо.
— Что теперь? — спрашивает он, нервно вытирая руки о штаны.
Я складываю бумагу и прячу во внутренний карман.
— Теперь нам нужно выбраться отсюда по одному, — говорю. — Вы выйдете первым. Если путь свободен, оставьте дверь приоткрытой. Если Тарос рядом, закройте её полностью.
Малкин кивает, явно довольный перспективой покинуть эту кладовку.
— А что насчёт долговой расписки от вашего отца? — спрашивает он, уже взявшись за ручку двери.
— Получите её, когда документы будут официально оформлены у нотариуса, — отвечаю твёрдо. — Считайте это моей страховкой.
Он недоволен, но не спорит. Осторожно приоткрывает дверь, выглядывает и, видимо, не заметив опасности, выскальзывает наружу, оставляя дверь слегка приоткрытой, как мы договорились.
Я считаю до тридцати, прислушиваясь к звукам снаружи, затем медленно выглядываю сама. Холл по-прежнему полон людей, но золотой макушки Тароса среди них не видно. Возможно, он поднялся на верхние этажи?
Не теряя времени, я выскальзываю из кладовки и быстро направляюсь к выходу, стараясь не привлекать к себе внимания. Сердце бешено колотится, спина напряжена в ожидании окрика или тяжёлой руки на плече.
Но я добираюсь до дверей беспрепятственно, спускаюсь по ступеням и практически бегом направляюсь к переулку, где должен ждать отец Элианы.
Экипаж действительно там, и барон выглядит удивлённым, когда я забираюсь внутрь.
— Уже? — спрашивает он. — Так быстро?
— Тарос там, — выдыхаю я. — Ищет меня. Но я успела получить подпись Малкина.
Я показываю ему документ, и его брови удивлённо поднимаются.
— В таких обстоятельствах? Впечатляет, — он стучит по крыше экипажа, давая сигнал кучеру трогаться. — Куда теперь?
— К нотариусу, — говорю уверенно. — Но не к тому, что в мэрии. К другому, частному. У вас должны есть такие знакомые?
Барон изучает меня с новым интересом.
— Есть один, в южной части города. Он не задаёт лишних вопросов, если цена правильная.
— Отлично, — я прижимаю руку к груди, чувствуя, как под пальцами шуршит бумага с подписью Малкина. Моя страховка. Шанс на свободу.
Экипаж трогается, увозя нас прочь от мэрии, и я позволяю себе короткий момент торжества. Это ещё не победа, но первый серьёзный шаг к ней.
