Сорокопута просто восстанавливает теломеры, возвращая клеткам молодость. Отсюда вывод — длинна теломеров как-то задействована в развитии внутренней энергии. Как? Да черт его знает. Нужно будет подкинуть эту мысль тетушке, а уж она разберется. Для нее, создать микроскоп не проблема, все же, Магистр-артефактор, как-никак. ДНК в этом мире известен, пусть и называется иначе — Силой Крови. Однако, о нем известно, а значит, ей не составит труда разобраться. А дальше, пара артефактов, слитых с аурой, и она, во-первых, перестанет стареть вообще, а во-вторых, станет развиваться быстрее всех.
Мысль дельная, так что парень ее запомнил, но додумать не смог. Четверка его заметила, и тут же, моментально, прозвучал оскорбительный комментарий:
— О, приживалка явился. — Димитр отметился. Забавно, они приехали, судя по всему, за Мирой, и при этом, позволяют себе оскорблять ее воспитанника. Идиоты…
Конечно, Илья знал, что никакой он не племянник. Знал он и то, что приемный. Все же, не полный идиот.
— Мусор без таланта, — фыркнул Семен, презрительно оглядев Илью. Парень был в тренировочных штанах, рубахе, сапожках и раскрытом пальто чуть не в пол по длине.
— Ну, кто еще хочет отметиться? — Спокойно спросил Илья, заметив краем глаза знакомое внимание тетушки на себе. Видимо в окно смотрит. Он ответил столь сдержанно не поэтому, само собой. Просто нужно сразу понимать, кого нужно гасить, а кто адекватный хоть немного. Парень откровенно зевнул, едва прикрыв рот, и клацнул белыми зубами.
— Хм, какой хамоватый щенок вырос. — Димитр осмотрел парня с головы до ног, и добавил: — Где благодарность? Где почтение к представителям рода, который его вырастил? Никакого воспитания.
Илья слушал их и смеялся про себя. Рода, как же. Они выгнали лучшую представительницу на улицу, и если бы не наследство, ей даже жить негде было бы. Род, пф… нееет. Его воспитала именно Мира, и никак иначе. А Род пусть идет в дааальние дали. Как воспитывает род, и чему учит, он сейчас перед собой наблюдает. Ни мозгов, ни силы, ни достоинства. Одно лишь высокомерие и гордыня. К чертям такое воспитание. Презрительно сплюнув в сторону парней, Илья направился в дом.
Дядька, глядя на поведение подопечного, только улыбался про себя. Уж он-то прекрасно знал, на что парень способен, и отдавал себе отчет в том, что только молчаливый Игнат может хоть что-то противопоставить ему, а остальные просто пища для клыков молодого волка. Причем пища «травоядная».
Уже у самого крыльца, его догнали сразу трое, и схватили за руки. Видимо, хотели швырнуть в октябрьскую грязь, но даже сдвинуть не смогли с места. Фраза:
— Мы тебя не отпускали… — так и заглохла. Илья полыхнул мощной, подавляющей аурой, и чуть крутнул плечами. Парни разлетелись, и взвыли от боли. Их словно кнутами отхлестали, и при этом не целясь. Куда попало, там и хорошо. Животы, грудь, лица, ноги! Кровь полилась на деревянный настил двора из распоротой кожи!
Илья повернулся в сторону Игната, и вопросительно посмотрел на него. Мол ты как, с ними, или нет?
Игнат задумчиво рассматривал его некоторое время, и тяжело вздохнув, покачал головой. Присел слегка, и рванул в атаку.
Илья даже удивился слегка, ведь двоюродный брат выбрал самую выгодную тактику, но не для себя, а для него. Можно отработать удар с максимумом техники, а значит и силы.
Ноги отработали на огромной скорости, выравнивая тело, и давая наилучший упор. Тело на мгновение свернулось, и два брата ударились кулак в кулак. Аура Игната полыхала внутренней силой, словно лесной пожар. Техника Алой Зори, жуткая штука. Ударом кулака можно прожечь насквозь сантиметровый стальной лист. Илья в ответ выдал свой сильнейший безоружный удар, добавив к нему звуковые вибрации, чтобы не обжечься пламенем, которым окутался кулак брата.
БАХ!
Ударная волна разошлась во все стороны, крыльцо моментально смяло, и оно разлетелось щепой по всему двору. Братья разлетелись в разные стороны, и если Илью внесло вовнутрь дома четко через дверной проем, то Игната отшвырнуло к самым воротам, где он и замер, обняв сломанную руку. Звуковые колебания не только откинули пламя, но и проникли в его кости, сломав обе лучевые в ударной руке.
Илья стоял прямо, ощущая, как тело восстанавливает сотни мелких травм как в руке, так и во внутренних органах, и смотрел на брата. Игнат не кричал, не выл, не скулил. Явно прошел много боев, и переломом руки его не напугать. Однако удивление, даже ошеломление на его лице было неподдельное. Он-то думал, что быстренько разберется с обидчиком сородичей, и пойдет себе дальше, но вышло совсем иначе. Пусть он не использовал сильнейший из своих приемов, но Алой Зори должно было хватить даже третьему рангу, а Илья вообще не имеет внутренней силы! Как он смог сломать ему руку? Как вообще до сих пор может стоять на ногах? Почему не видно никаких повреждений?!! ДА КАК ТАК?!!
Аура Игната вспыхнула. Он не желал смиряться с проигрышем какому-то слабосилку. Илья моментально ощутил его ауру, и вышел из дома. Покачал головой, как бы говоря: не надо… Но брат просто не мог уступить, не мог растоптать собственное достоинство, и признать поражение! Не мог отступить перед чужой силой! Он достал меч здоровой рукой, и ринулся на Илью.
— «Надо же, амбидекстр», — промелькнула мысль, а сам Илья уже закрутился в вихре танца войны, орудуя мечом. Он мимоходом активировал одну из функций артефакта, увеличивая его вес до полусотни килограмм, и так-на-так выбил меч из руки Игната, приставив свой клинок к его шее. — Хватит.
Но в глазах брата полыхала жажда боя, жажда победы, так что меч совершил странный финт, и прилетел плоскостью ему на затылок. Упрямый дурак, фыркнул про себя Илья, и ушел в дом. Скулящая от боли троица идиотов смотрела ему в след с яркой, рожденной страхом, ненавистью. Ни один из них не бросился помогать Игнату.
— «Шакалы», — решил для себя Илья, поднимаясь в свою комнату. Ему срочно требовалась ванна, все же тренировка длилась долго, а потом еще и этот бой. Пропотел он знатно, что уж там.
— Ну что, все еще скажешь, что я плохо воспитала слабосилка, Стефаний? — хмыкнула Мира, и отошла от окна. Выслушивать оскорбления старика ей давно надоело. А тут этот конфликт, столь красочно показавший, кто прав, а кто только болтать и может.
— Как он посмел? — прошипел белоголовый старик, глядя на членов рода, лежащих на деревянном настиле внутреннего двора.
— Когда на него нападают, он сражается, — пожала плечом женщина, кинув на старейшину рода насмешливый взор красных глаз. — И
