— Капрал, езжайте без промедления в лагерь. Никаких приключений.
— А вы?
— Я задержусь. Если будет возможность, я вернусь в дом за лечебными травами миссис Тремейн. Через несколько часов, Бог даст, я вас догоню.
— Хорошо, сэр.
Капрал и остальные вскоре скрылись за деревьями, а Джулиан выехал на опушку и стал следить за домом. Они разминулись с северянами на считанные минуты. Судя по всему, те уже осмотрели дом, поняли, что мятежников, которых им было велено арестовать, там нет, и теперь ждали указаний от своего командира. Им оказался высокий темноволосый полковник.
— Может, попытаемся их догнать, сэр? — спросил один из его людей.
Полковник сбежал с крыльца и повернулся лицом к опушке леса. С минуту он внимательно приглядывался, потом покачал головой:
— Мятежникам знаком здесь каждый куст, каждый камень. Мы можем гоняться за ними до скончания века и все равно не догоним.
Полковник смотрел прямо на него.
«Не знаю, как твои люди, а ты, пожалуй, мог бы попытаться нас найти. И наверняка нашел бы», — подумал Джулиан и повернул коня в лес.
Рианнон умылась ледяной водой. Голова гудела. Хуже того, она никак не могла избавиться от воспоминаний о сне. Наконец, ей просто-напросто было страшно. Он отнял у нее пузырек с настойкой, и она лишилась покоя. А он ушел. И сон ее был не более чем сном. Но, Боже, насколько живо она переживала его снова… Нет-нет, ничего не случилось, не могло случиться…
На столе у кровати стоял тот злосчастный пузырек. Рианнон остановила на нем взгляд, и ей стало дурно. Сколько она вчера приняла? Очень много. А потом еще добавила вина…
Рианнон опустилась на краешек постели. Ей стало жалко себя до слез. Это он виноват! До сих пор она жила одна, спала одна и ей было хорошо. А что делать теперь?.. Образ этого лживого мятежника никак не шел из ее сердца. Добрые глаза, красивые черты, мягкий голос, теплые руки… Она любила Ричарда и скорбела о нем совершенно искренне. Эта боль, наверное, останется в ней до самой смерти. Но она же сделала ее такой уязвимой…
Это все он виноват, он!
Или нет?..
Она давно уже принимала настойку. Иногда позволяла себе и чистый опий. Рианнон отлично знала, что злоупотребляет этим. Она принимала по чуть-чуть, но каждый день и полностью отдавала себе отчет в том, что делает…
Это все он, он виноват. Он сбил ее с толку. Теперь из-за него она вновь будет мучиться своими страхами и своим одиночеством… Господи! Правда, она тоже хороша. Хотела принять малую толику настойки в надежде, что лекарство ее успокоит, избавит от тяжелых переживаний и мыслей, но выпила слишком много.
А потом? Она не могла четко вспомнить событий прошлой ночи.
Сон. На редкость приятный. Такие ей давно не являлись. Она вновь была с Ричардом.
Но ведь Ричард погиб… А в этом сне все казалось настоящим.
Вино няни Нор. Вино и настойка сделали свое дело…
Рианнон обернулась и внимательно оглядела постель. Подушки смяты, словно на них порезвился слон, простыня наполовину слезла вниз. Ну что же, это еще ничего не доказывает. Она знала за собой привычку ворочаться во сне. Кошмары. Немудрено. Она уже забыла, когда в последний раз спала спокойно. Рианнон вновь ощутила дрожь в руках. На ней была все та же ночная рубашка, от которой исходил какой-то легкий запах…
Его запах! Господи… Мужской запах. Запах мятежника.
Рианнон закрыла лицо руками и застонала.
В следующее мгновение в дверь постучали, и она услышала голос Рейчел:
— Рианнон! У нас янки.
В голосе девушки ей послышался упрек. Рейчел узнала, что это она послала в форт за солдатами, чтобы те схватили мятежников, остановившихся на постой в ее доме.
— Я сейчас!
Рейчел ушла. Рианнон сняла ночную рубашку и наскоро обтерла тело влажной губкой, затем стала переодеваться. Руки по-прежнему дрожали, при малейшем движении в глазах темнело, а головная боль так и не прошла.
Все это плод ее воображения и не больше. Боже мой, ну и ночь!.. Почти все ее события подернулись пеленой тумана, за которую невозможно заглянуть, но отдельные мгновения вставали в памяти совершенно отчетливо. Рианнон вздрагивала всякий раз, когда это происходило. Ричард вернулся… Он был с ней вчера ночью… И они любили друг друга…
Рианнон торопливо одевалась, проклиная свое платье за то, что на спине так много мелких пуговиц. Ей вообще не хотелось шевелиться. Хотелось замереть без движения и закрыть глаза. Впрочем, так она все равно не смогла бы спрятаться от этого дьявольского сна…
Не думай об этом, не думай!
Рианнон заставила себя обратиться мыслями к отряду северян, которые прибыли из форта на ее зов. Сейчас они внизу и ждут. Почему они ехали так долго? Судя по всему, мятежникам все-таки удалось сбежать, а янки не пустились в погоню.
Она направилась к выходу из комнаты, но вдруг остановилась и обернулась, вновь заметив пузырек с настойкой опия, из-за которого они с полковником вчера едва не подрались… Или подрались? Сильная дрожь прошла по всему ее телу. Господи, сколько же она успела вчера выпить? И сколько ей еще нужно выпить, чтобы заснуть навсегда и избавиться от душевной боли?
Вдруг она поняла, что не хочет умирать. Ричард погиб. Она горячо любила его и не мыслила без него жизни. И одновременно ей не хотелось умирать. Нет-нет! Но ей также не хотелось, просыпаясь утром, мучительно и безуспешно пытаться отличить сон от яви.
— Больше никогда! — воскликнула она и взяла в руки пузырек. — Больше никогда! Клянусь!
Она уже хотела швырнуть злосчастный сосуд в камин, но удержалась, вдруг вспомнив о том, какая острая нехватка медикаментов наблюдалась у воюющих сторон. Она очень хотела, чтобы верх в этой бойне одержал Север, пусть и тяжелой ценой. Но она не могла бросить этот пузырек в огонь, зная о том, что, может быть, в этот самый момент он так нужен в другом месте… в каком-нибудь полевом лазарете, где раненых оперируют без всякого обезболивания и они истирают зубы в порошок от непосильной муки.
Рианнон быстро вышла из комнаты, но в коридоре ей опять стало дурно. Рейчел ждала ее на лестнице. Она никогда прежде не видела свою родственницу в таком жалком состоянии. Рианнон подняла глаза на девушку и поняла, что та сердится. Но отчего? Рейчел родилась и выросла на Севере. Она души не чаяла в своем брате Ричарде, которого убили мятежники. И все-таки она не могла простить Рианнон того, что та донесла на худого доктора и его товарищей…
— Рейчел, почему ты здесь, а не встречаешь солдат? Помогла бы Ангусу и няне Нор.
— Отчего же? Я их встретила, — суховато отозвалась девушка. — А сейчас мне очень интересно…
— Что?
— Как встретишь их ты.
