утра. Если завтра утром госпожа Ярослава не подтвердит мне, что долг погашен, то уже в обед в полицию будет подано заявление о попытке изнасилования. А теперь всё, вали. У тебя мало времени. Андрей, отпусти его! — попросил я здоровяка. Тот разжал кулак, и тощее чмо мешком свалилось на пол. Встал и быстрым шагом выскочил за дверь. Его дружки поспешили следом.
— Не слишком ты с ним? Обвинит ещё в вымогательстве, — поинтересовался у меня Андрей.
— Пусть попробует, — благодушно отозвался я, — В итоге ему же дороже выйдет. А по другому с ним и нельзя. Он из семьи ростовщиков. Его отцу принадлежит крупная сеть банков. Они только язык денег и понимают. Да и не будет он накалять обстановку, уж поверь мне. Завтра как миленький деньги принесёт и долг спишут. Для них пять миллионов — смешная сумма, абсолютно не стоящая того, что бы сесть из-за неё в тюрьму.
— Ну, наверное так и есть, — согласился он со мной, — И пошли уже отсюда. Там девушки заждались уже тебя.
— Да, пошли, — согласился я с ним и глянул на девушку, — Госпожа Ярослава, не желаете ли пойти с нами, перекусить? И постарайтесь какое-то время не передвигаться одной. Лучше всего, вызовите охрану. Мало ли что. И обязательно сходите снимите побои прямо сейчас!
— Спасибо за предложение, Михаил, но я вынуждена отказаться. И я обязательно последую твоим советам! — слабо улыбнулась она в ответ, — Сейчас дойду до медкабинета и сразу домой. Спасибо вам, господа! — она подошла и поцеловала в щеку сначала меня, потом Андрея. Тот аж побагровел от смущения и впал в ступор. Она ещё раз нам улыбнулась, и вышла. Я пошёл было тоже на выход и увидел, что Андрей продолжает стоять как парализованный. Я похлопал его по плечу. Ноль реакции.
— Ты жрать то идёшь?
— А? — отмер наконец он, — Разумеется!
Я заржал, он через секунду подхватил и так и смеясь, мы пошли обратно в клуб.
Глава 6
Диана Бернс молча стояла у окна и смотрела на давно опостылевшую картину. Серые угрюмые облака нависали над городом, а над самой землёй стелился вечный туман, обволакивая собой все дома и случайных прохожих. Вот и ещё один день подходил к концу, как брат-близнец похожий на все предыдущие. Как же она устала от этих серых будней. Каждый день одно и то же. Дом — школа, школа — дом, репетиторы — наставники, и снова всё по кругу, прерываемому редкими выходными, но даже тогда её не оставляли в покое, привлекая к различным заданиям на пользу клана. Каждый день, год за годом всё одно и тоже и конца этому видно не было… Тут в дверь постучали, вырывая её из царства меланхолии и тоски.
— Госпожа Диана, вас хочет видеть госпожа Элизабет, — заглянула в комнату служанка.
— Хорошо, Мэри. Спасибо. Сейчас приду, — со вздохом ответила Диана и стала быстро одеваться. Бабушка не любила, когда её заставляли ждать. Интересно, что ей нужно? Опять какие-то планы на выходные для пользы клана? В прошлые выходные ей почти всё воскресенье пришлось развлекать Джереми Тэтчера, пока бабушка разговаривала с его отцом. Её до сих пор передёргивало, когда она вспоминала его сальные взгляды. Выскомерный, невесть что возомнивший о себе тип. С каким бы удовольствием она втоптала его в грязь, но… Приказ есть приказ. Пришлось улыбаться и усиленно делать вид, что она в полном восторге от его тупых шуток. Будь её воля, она бы предпочла вообще больше с ним не видеться. Но… воли у неё не было. Скорее, она ощущала себя птицей, запертой в золотой клетке, и к тому же, с подрезанными крыльями. Даже если дверки этой клетки приоткроются, улететь она не сможет. Диана вздохнула и пошла к двери, перед выходом бросила взгляд в зеркало, чуть поправила свои длинные русые волосы, убрав непослушную прядь за ухо и поспешила к бабушке.
— Проходи, дорогая, — непривычно ласково встретила её бабушка, сидя в кресле у пылающего камина, протянув к нему ладони и любуясь танцующими в нём языками пламени.
— Ты хотела меня видеть, Элизабет? — настороженно поинтересовалась девушка, подходя ближе. Бабушка крайне не любила, когда ей напоминали о её возрасте и предпочитала чтобы внуки звали её по имени. И такая доброжелательная встреча вызывала у неё лишь опасение. Ничего хорошего за подобным обычно не следовало. Бабушка так называла её так только тогда, когда давала ей какое-нибудь важное и сложное поручение.
— Да, дорогая. Присаживайся, — показала ей бабушка рукой на кресло. Девушка с опаской присела на самый край.
— Как у тебя дела в школе? — продолжала та изображать из себя любящую бабушку, с доброй улыбкой на губах. Но девушка не обольщалась. Она слишком хорошо знала свою бабушку. С такой же доброй улыбкой на губах она бывало отправляла людей на смерть.
— Хорошо. Вчера получила «А» по алгебре и физике, — изображая из себя примерную ученицу тихо ответила она. Наверняка это всё бабушка уже и так знала. С её то жёстким контролем за каждым шагом всех родственников.
— Чудесно! Просто чудесно! — радостно всплеснула руками бабушка и потрепала её по щеке, — Я всегда знала, что ты у меня умница и никогда меня не подведёшь. Да, моя дорогая?
— Разумеется! Можешь даже не сомневаться в этом! — уверенно ответила Диана, стараясь не показывать вида, что ей стало не по себе от её слов.
— Вот и отлично, — удовлетворённо чуть ли не промурлыкала бабушка, — Весьма похвальное рвение. Думаю, давно пора тебя поощрить. Насколько я помню, ты же у нас мечтаешь мир посмотреть, не так ли?
— Это было бы… интересно… — осторожно ответила девушка, не торопясь радоваться. Кто его знает, что пришло в голову этой старухе?
— Ну, раз ты не возражаешь, то можешь собираться. Через два дня у тебя самолёт, — всё с той же добродушной улыбкой произнесла бабушка, явно наблюдая за реакцией внучки.
— Могу я узнать, куда мне предстоит лететь и с какой целью? В чём будет заключаться моё задание и сколько у меня будет на него времени? — не стала её разочаровывать та.
— Умница! — удовлетворённо кивнула Элизабет, — Я знала, что не ошиблась в тебе. Лететь тебе
