– Господи, да я просто ушам своим не верю! – с горечью воскликнула Белинда. – Мало того что мы и так ото всех скрываемся, словно прокаженные, так теперь нам вообще встречаться нельзя? Нет, Джорджина, это просто невозможно!
– Прошу тебя, Белинда, будь умницей. Если Шэрон нас разоблачит, я вообще все на свете потеряю.
– Не все, – поправила ее Белинда. – Меня ты не потеряешь. – Голос ее задрожал от слез.
– С работы меня, конечно, не выгонят, – продолжала увещевать ее Джорджина. – Но на дальнейшей карьере можно будет поставить точку. Прошу тебя, родная моя, пойми это. Все, что от нас требуется, – это соблюдать осторожность. И по служебному телефону я с тобой нормально беседовать не смогу, потому что его прослушивают. Обещаю тебе, малышка, это все ненадолго. Потерпи, пожалуйста.
Белинда промолчала.
– А потом все будет как прежде, – добавила Джорджина. – Ну послушай, может, хватит это обсуждать? Давай лучше поласкаем друг друга.
С этими словами Джорджина начала целовать нежную грудь Белинды. В следующий миг, теребя губами твердеющий сосок подруги, она подумала, что ни один мужчина, сколько их ни обучай, никогда не овладеет этим искусством. Сама она просто млела от прикосновений Белинды, особенно от непередаваемого ощущения, когда они соприкасались грудями. Между тем она уже покрывала поцелуями плоский животик Белинды, постепенно подбираясь к самому сокровенному месту. И уже не отрывала губ от нежного бутончика, пока Белинда не начала содрогаться в бурном оргазме.
Белинда была очаровательна: блестящие каштановые волосы, светло-синие глаза, проказливая улыбка. Бурлившая в ней энергия поражала воображение. Каждый день она проживала так, словно он последний. Находиться с ней рядом было все равно что стоять близ кратера огнедышащего вулкана. Джорджина при первой же встрече почувствовала непреодолимое влечение к Белинде.
В ее стройной фигуре было что-то мальчишеское и необычайно сексуально притягательное. Небольшие груди были увенчаны нетерпеливо выпирающими сосками, которые, казалось, требовали к себе всеобщего внимания. Лифчиков она не признавала, а ее тело было тренированное, хотя и не мускулистое. Джорджина выглядела гораздо более женственной: в тридцать пять лет груди ее, помещавшиеся в классический бокал для шампанского, сохраняли форму и упругость, да и фигура отвечала самым взыскательным вкусам. У нее были прямые каштановые с рыжеватым отливом волосы, которые она каждый месяц подстригала, особенно сзади, чтобы подчеркнуть изящную линию шеи. Ослепительной красавицей она не была, однако большой рот и ярко-синие глаза придавали ее облику нечто завораживающее. Любившие Джорджину люди находили ее прекрасной.
Лесбиянками в чистом смысле слова Белинда и Джорджина не были – и та и другая заводили романы с мужчинами. Более того, Белинда была первой женщиной, с которой Джорджина согласилась лечь в постель.
Едва успев познакомиться, обе ощутили сильнейшую тягу друг к другу, хотя поначалу в ней не было ничего сексуального. А познакомились они на одной вечеринке, когда отношения Джорджины с Россом вконец испортились.
Молодая и необычайно живая женщина понравилась Джорджине с первого взгляда, и в течение всего вечера она не могла отвести от нее глаз. Причем всякий раз, посматривая на Белинду, Джорджина ловила ее взгляд.
Отношения их развивались бурно. Едва успев познакомиться, они стали закадычными подругами, а вскоре и любовницами. Джорджина, не привыкшая кривить душой, отдавала себе отчет, что отношения их не продлятся вечно. Впрочем, она прекрасно понимала: вечным не бывает ничто, особенно любовь. Но она плыла по течению, отдавшись чувствам и наслаждаясь своим счастьем.
Будучи довольно скрытной, Джорджина никогда особенно не распространялась о своей интимной жизни. Никто не знал, с кем она встречалась, и почти все были бы шокированы, узнав, что у нее роман с женщиной.
В газетном мире к гомосексуальным отношениям традиционно относились с отвращением, и лишь в последние годы к мужчинам с нетрадиционной сексуальной ориентацией начали проявлять некоторую терпимость. К лесбиянкам это не относилось. Не говоря уж о бисексуальной женщине – главном редакторе. Такое было просто неслыханно. Джорджина прекрасно сознавала, что должна оберегать свою тайну как зеницу ока. Особенно сейчас, когда Шэрон установила за ней слежку.
После разрыва с Россом образ жизни она вела отнюдь не отшельнический. Встречалась с мужчинами, спала с ними, но всерьез ни одного из них не воспринимала. И в газете своей помещала материалы о таких женщинах – раскрепощенных и независимых. То было новое поколение женщин – высокооплачиваемых, умных, самостоятельных и не обременяющих себя семьями. Они любили мужчин, но постоянной потребности в общении с ними не испытывали.
Лишь однажды Джорджина влюбилась по-настоящему, до беспамятства. В мужчину, с которым познакомилась еще в Австралии, когда устроилась на работу в «Геральд», свою первую газету. И именно Дерек Грегсон разбил ее сердце, жестоко оборвав их отношения. Джорджине было тогда двадцать четыре.
Поспешно, легкомысленно она выскочила за него замуж, но их семейная жизнь так и не сложилась.
А вначале ее роман с Дереком развивался словно в сказке. Как у Золушки с принцем. Джорджина была начинающей журналисткой, а Дерек – признанным мэтром, который вел собственную колонку в крупнейшей газете Сиднея. Да и выглядел он сногсшибательно: эдакий подросший Том Круз с пышной шевелюрой цвета воронова крыла, темно-синими глазами и продырявленной мочкой левого уха, в которой прежде носил серьгу с бриллиантом.
С Джорджиной он всегда держался несколько снисходительно, как бы позволяя себя любить. И она любила его без оглядки. Лишь много позже, после развода она начала понимать, что Дерек ее использовал. Припомнила торжественный ужин, который устроили в честь приезда одной знаменитости. Как они условились, Дерек поджидал ее в баре отеля, но, придя туда, Джорджина увидела, что ее муж сидит в окружении целой толпы разряженных женщин, внемлющих каждому его слову и поглаживающих едва ли не все его тело.
В коротком черном платьице Джорджина сразу ощутила себя не в своей тарелке. Жалованья ее едва хватало на жизнь, и это дешевое платье было все, что она могла себе позволить. Увидев ее, Дерек даже не привстал, а лишь жестом поманил к себе. Когда Джорджина подошла, он смерил ее взглядом, затем улыбнулся и сказал:
– Ты только посмотри на себя: рот слишком большой, глаза раскосые, волосы растрепанны! Да ты словно только что с постели встала! Одним словом… я люблю тебя.
Когда Джорджина получила повышение по службе и карьера ее стала стремительно набирать обороты, Дерек начал раздражаться, что она задерживается в редакции допоздна. Джорджина обретала уверенность, а Дерек негодовал. Женился он на робкой, неискушенной и полностью зависевшей от него девочке, теперь же его жена стала чересчур самостоятельной. Так они не уговаривались.
