— Ага, а что?
Он скептически на меня смотрит.
— Ты же странно относишься к воде. Как тогда собираешься...
— Я же сказал, что просто пошутил. Я не полезу в воду, особенно, когда из всех возможных людей, вариантом остается только она.
— Но что собираешься делать, если Джозефина все же ответит?
Я на секунду задумываюсь, но потом качаю головой.
— Сильно в этом сомневаюсь.
На следующий день я подъезжаю к парковке у тропы, по которой предстоит идти. Поскольку это первое занятие, профессор Карлсон сказал, что начнем с чего-то легкого, без особых нагрузок. Но добавил, что по мере семестра тропы станут длиннее и круче.
Джози уже здесь. Стоит у своей машины с камерой в руках, уставившись в землю. Должно быть, она глубоко задумалась, потому что не поднимает взгляд, когда я приближаюсь.
— Привет, Джоз, — я слегка наклоняю голову, улыбаясь ей сверху вниз.
Она не замечает меня и отходит от машины, когда Карлсон просит всех собраться. Он повторяет несколько правил, тех же, что озвучивал в аудитории, а затем ведет нас на тропу.
Мы идем бок о бок со своими напарниками. Большинство из них болтают между собой или слушают Карлсона, рассказывающего историю тропы и восхищающегося ее красотой.
Я не делаю ни того, ни другого. Сложно сосредоточиться на его словах, когда все внимание и энергия направлены на девушку рядом.
Она смотрит прямо перед собой, все еще не разговаривая со мной, и уверен, что Джозефина проведет остаток пути, игнорируя меня, пока спустя тридцать минут не поднимает взгляд.
На ее лице отражается раздражение. Взгляд жесткий, смесь гнева и досады.
— В какую игру ты играешь? — бросает она.
Я хмурюсь в недоумении.
— О чем ты...
— Уроки плавания? Ты серьезно? — презрительно фыркает она. — Это что, шутка? Кто тебя надоумил? Брайсон?
— Что, нет. Брайсон тут ни при чем, — я ненавижу его, но не озвучиваю этого.
— Забавно, ведь он и его придурковатые друзья писали то же самое в теме электронного письма, — в ее голосе вспыхивает ярость. Скула нервно подрагивает, а губы сжаты.
Черт. Я знал, что надо было придумать что-то другое.
— Все не так. На самом деле, я даже не общаюсь с Брайсоном, и он меня ни на что не подстрекал. Я... — я замолкаю, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Я не умею плавать, — тихо выдыхаю я.
— Ага, — тянет она. — И сейчас скажешь, что твоему «дружку» тоже нужна помощь, чтобы держаться на плаву?
— «Дружку»? О чем ты...
Ее взгляд скользит ниже моей талии. Я стискиваю зубы, сглатывая раздражение, не на нее, а на Брайсона.
Я хватаю Джози за руку и оттягиваю в сторону. К счастью, идем в самом хвосте, так что никто не замечает, что мы отстали.
Она резко вырывает руку, ярость пылает из прекрасных карих глаз.
— Что ты себе позволяешь? Мне плевать, что ты метр девяносто, я надеру тебе задницу, если еще раз посмеешь прикоснуться.
Нужно сосредоточиться, но я застрял на том факте, что ей отлично известен мой рост.
— Ты что, сталкеришь меня? — я усмехаюсь, замечая осознание в ее взгляде.
— Ч-что? — она запинается. — Правда, что с тобой? Нельзя трогать девушку без ее разрешения, никогда, Гарсия.
И теперь я застрял на том, как она произнесла мою фамилию. Почему это прозвучало так сексуально?
Сфокусируйся.
— Я знаю, прости. Просто хочу, чтобы ты поняла: я не имею никакого отношения к тому, что натворил или наговорил этот кусок дерьма. Но если он или его друзья попробуют еще раз, дай знать, и я...
Она скрещивает руки на груди.
— Я не беспомощная. Мне не нужна твоя помощь.
— Я не это имел в виду, но тебе не обязательно справляться в одиночку. И хочу, чтобы ты знала: я не притворяюсь, что мне не все равно, и не делаю это из чувства долга. Просто знай, что я рядом, — улыбаюсь ей.
Ее взгляд прилипает к моим губам, и на мгновение Джозефина смягчается, но это ненадолго. Она замолкает, затем вздыхает.
— Я не хотела, чтобы ты видел тот момент на скале, но нужно отпустить это. Я не умерла, и мы не друзья. Цвета и имена не значат ни хрена. Так что сделай одолжение нам обоим и двигайся дальше.
— Почему? Что во мне такого, что мы не можем стать друзьями? — спрашиваю я.
Она явно не ожидала этого, потому что выглядит удивленной.
— Потому что... потому что... — она издает стон. — Почему ты так настаиваешь? Если пытаешься меня «спасти», потому что считаешь сломленной...
— Потому что если не я, то кто? Я просто хочу быть рядом. Вот и все.
Ее брови заметно приподнимаются, а на лице читается недоумение. Джозефина смотрит вниз, опускает руки и вертит кольцо на пальце. Она замолкает, и я почти прерываю тишину, как Джози снова поднимает взгляд.
— Ты чертовски...
— Я чертовски что? — уголки губ самовольно ползут вверх.
— Чертовски раздражающий. Ты и твое гребаное упорство, — она тихо стонет.
Теперь я не могу сдержать улыбку. Она хмурится, глядя на меня, а я улыбаюсь еще шире.
— Если это поможет почувствовать себя лучше, я скажу...
— Нет, не поможет, — дуется она.
Я смеюсь.
— Ты даже не дала договорить.
— Мне не нужно слышать, что ты скажешь, — фыркает она. — Ты правда не умеешь плавать или просто прикалываешься? — Джозефина пристально, но с толикой любопытства смотрит на меня.
Я стараюсь замаскировать шок от подобного вопроса.
— Правда не умею.
— Я не работаю со взрослыми или мужчинами, потому что провожу уроки у себя дома.
Слава Богу. Не очень-то и хотелось.
— Я понимаю. Тебе правда не нужно...
— Если выкинешь что-то странное, сломаю руку. И не проверяй меня, Гарсия, потому что я действительно это сделаю, — угрожает она.
На этот раз скрыть шок становится сложнее. Срань господня, это происходит. Хотя нет. Это плохая идея. Очень плохая. Я полный ноль в воде.
— Тебе правда не обязательно...
— Второго раза не будет.
Я не хочу этого, но провести с ней больше времени не самая плохая идея.
— Я просто буду тратить твое время. Не думаю, что научусь, и...
Она поднимает руку, останавливая меня, и достает телефон из черной поясной сумки. Что-то печатает, и я чувствую, как в кармане шорт вибрирует телефон.
— Скинула свой адрес.
Она могла не делать этого. Я помню адрес с того момента, как покинул ее дом. На всякий случай. Это было глупо, и я знал, что она никогда не позовет, но полезно быть ко всему готовым.
— Не стоит беспокоиться, — я натягиваю игривую улыбку, надеясь, что она не прочитает между строк и не увидит, не почувствует мою тревогу. — Это действительно не так важно.
— Важно. Умение плавать необходимо. Я научу тебя, а потом мы разойдемся и заживем своей жизнью.
Я понимаю, что она имеет в виду. Мы больше никогда не пересечемся. И я осознаю, что это, вероятно, ее способ отдать долг.
Только не хочу ничего взамен, кроме того, чтобы она была счастлива, в безопасности и чтобы с ней все было хорошо.
11
Джозефина
Я резко вдыхаю, потом еще раз, изо всех сил стараясь сдержать поднимающееся из глубин раздражение.
Не знаю, о чем я думала, соглашаясь учить Дэниела плавать. Я видела, как дискомфорт промелькнул в его глазах, как пульс забился на шее, как губы напряженно растянулись в улыбке.
Очевидно же, что он этого не хотел, и в тот момент, когда заметила колебания, должна была перестать давить. Но я продолжила, и теперь злюсь на себя, не на него.
Злюсь, потому что убеждала себя не зацикливаться на явном чувстве тревоги. Надо было послушать тот внутренний голос, что твердил «остановись», но я не послушала. Все из-за того, что в голове крутилась его дурацкая мальчишеская ухмылка и слова.
Что-то в них заставило меня почувствовать... немного тепла.
Это было странно, чего-то подобного я раньше не испытывала, но тепло долго не продержалось, потому что несколько часов назад он написал:
