этот раз Алекс не смог промолчать.
– Бэкингем!
– Очень, очень хорошо, мистер Бэкингем, – чему-то явно обрадовался голубокожий. – А теперь вам надо спать. Мне необходимо срочно внести коррекцию. Надеюсь, я не переборщил. Мне совершенно не нужно, чтобы вы превратились в овоща!
– Vegetable, – прокатал Алекс по языку это раскатистое слово. – Constant vigilance… Vegetarian… Virgin… [Овощ… Постоянная бдительность… Вегетарианец… Девственница]
– Спите! – отрывисто приказал ему голубокожий, и он, действительно, снова провалился в сон.
– …Эх, госпожа Териа, мне бы самому хотелось, чтобы это был сон, и можно было бы просто взять и проснуться!
– Увы, мой милый Роми, перед нами жестокая реальность, – девушка ласково провела ладонью по щеке своего спутника и телохранителя. – Значит, надо решать, что делать дальше.
– Да, госпожа Териа.
– Тогда давай посмотрим, что у нас есть. Как говорит дедушка Таркин, взглянем с высоты птичьего полета.
Они вышли из машины. Отсюда, сверху, хорошо просматривались спускающаяся по склону дорога и небольшой городок на берегу широкой реки. И шоссе, и улицы местечка, насколько можно было видеть, забивали стоящие впритык друг к другу автомобили. Вдоль обочин застыли в ожидании или шли мимо люди. Кое-где народ раскладывал костры. Оттуда порой приносило запахи жареного.
Мост через реку лишился одного пролета – к счастью, не самого протяженного. Сейчас там с двух сторон, не покладая рук, работали саперы. Нетерпеливо расталкивали толпу грузовики. В нескольких местах сверкали искры сварки. Даже с воды трудился плавучий кран, что-то поддерживающий короткой стрелой.
Немного выше по течению речную гладь пересекала нитка наплавного моста. По зыбкому, качающемуся под ногами настилу растянутой цепочкой шагали люди. Некоторые из них вели навьюченные вещами велосипеды или по двое, по трое перетаскивали на руках тележки.
– Отсюда до Кептелла по прямой сорок пять километров, – негромко напомнил Роми. – Если мы оставим здесь машину и пересечем реку, то до темноты успеем пройти километров семь-восемь. Палатка у нас есть. Где-нибудь заночуем, а завтра к вечеру прибудем на место.
– А оттуда мы тоже будем идти в Октав пешком? – с сомнением покачала головой Териа. – В нашей ситуации автомобиль – не роскошь, а средство передвижения. Без него все расстояния вырастут для нас во много раз. Мы будем тратить дни на то, что проехали бы за часы. Да и жалко бросать все вещи. Тут одних только продуктов на неделю хватит и еще останется!
– Все так, госпожа Териа. Но это было верно в мирное время, когда можно было так просто сесть и поехать из Тогрода в Октав. А сейчас – поди попробуй! Релайа – река большая, мостов через нее мало. В Пироноксе все три разбомбили – оба автомобильных и железнодорожный. Мы сами видели. Этот, понятно, чинят, но сколько времени им понадобится? А еще выше по течению забираться опасно. Там чужие. Вчера, говорят, весь день сражение шло. Люди оттуда бегут, и все – сюда. Вон, сколько уже скопилось! Опасно, пришельцы могут налететь. Им, гадам, все равно, кого обстреливать! Нельзя терять времени, убираться отсюда нужно, покуда целы!
– Понимаю, Роми, – вздохнула Териа. – Самой тревожно. А как вспомнишь про ГЭС в верховьях, так вообще… Но и машину бросать не хочется. Слишком сложно без нее будет. В общем, я так решаю. Устроимся где-то тут, с краю, на возвышенности, и подождем еще сутки. Может, за это время мост починят.
– Хорошо, госпожа Териа. Пусть так и будет. Тогда обустраиваться надо. И неплохо бы за водой сходить, да заодно послушать, о чем люди говорят, – Роми показал на виднеющийся внизу бювет, возле которого выстроилась большая очередь с ведрами, канистрами и бутылями.
– Так сходи. А я тут подожду.
– Боязно мне вас одну оставлять. Эх, не додумал господин Таркин! Надо было с вами не меня отправить, а Кента!
– У него же семья.
– Вот в том-то и дело! Все вместе поехали бы! Чем больше народа, тем безопаснее. Его старший уже неплохо с оружием управляется, а жена бы и о вас заботилась. Одному сложнее.
– Роми, да не беспокойся ты так за меня! Я, если что, за себя постоять смогу. Да и что может со мной случиться? Люди же кругом! Разве что, только пришельцы. Но от них и ты меня не защитишь…
Проклятая железяка на этом нецензурном катке! Кажется, своей неуклюжестью он угробил не только себя, но и неубиваемого Млиско!.. Или нет?
Только что шел бой. Они стрельнули по танку, по ним дали в ответ и, кажется, попали…
Где я?
Глупый вопрос, но в данном случае, вполне уместный. Кен Собеско завертел головой, пытаясь сориентироваться.
Койка. Довольно жесткая и узкая, с загнутыми вверх краями, что делает ее по форме немного похожей на корыто. Вверху прямо над головой – точно такая же. Внизу, совсем близко, только руку протяни – узкая полоска пола из шершавого черного пластика. По другую сторону прохода видны те же койки в три яруса.
Позади, в ногах, – стена, вернее, широкие металлические двухстворчатые двери. За черным стеклом в дверях ничего не разглядеть, лишь отражается тусклый свет плафона над потолком.
Запах. Едкий запах лекарств, грязных бинтов, дезинфекции и еще чего-то сугубо больничного.
Звуки. Хриплое дыхание откуда-то сверху, приглушенный кашель, чье-то неясное бормотание сквозь сон. Извне доносится чей-то голос, но кто говорит, о чем, – различить невозможно.
Больница? Госпиталь? Подземное убежище?
Вдруг негромко взревывает мотор, и все трогается с места и медленно тащится куда-то по тряской дороге. Отчего вопрос о местонахождении становится еще более актуальным.
– Так где же я?
Кажется, Кен Собеско произнес это вслух, потому что сосед с койки второго яруса напротив открыл глаза и приподнялся на локте.
И тогда ему показалось, что он спит или бредит, потому что он увидел Драйдена Эргемара, с которым они были вынуждены расстаться в Акесе.
– Драйден? А я откуда здесь взялся?
– Ха-ха-ха! – тихо, чтобы никого не разбудить, рассмеялся Эргемар. – Думал, ты обо мне спросишь!
– Ну, ты уже здесь. Кстати, где это?
– Где-то между Нейсе и Кодирне. Более точный ориентир, к сожалению, дать не могу.
– Что же, уже что-то понятно, – проворчал Собеско. – Безопасный коридор, да? А здесь с нами есть мой товарищ? Такой чернявый, жилистый, немного постарше меня. Зовут Эстин Млиско. Лейтенант.
– Нет, тебя одного принесли. Кстати,
