медленно тонуть.
— Ещё? — спросил Саня.
— Хватит, сворачиваемся! Расслабуха с островным укрытием закончилась.
Мы свернули сети и пособрали разложенное имущество. А то за неделю так разбаловались, что даже готовили на свежем воздухе.
— Выводи нас, Хаген. Не дай Бог, щас нас на берегу комитет по встрече ждать будет.
И накаркал.
СТРАННАЯ ЗАСАДА
На том пляже, куда нас вывел Хаген, стоял строй из странных солдат. Во-первых, ни тебе пушек, винтовок, даже пулемёта я не увидел. Редкая шеренга в шлемах, напоминавших морды птиц, была вооружена… мечами?
— Они что — с шаблями на шагоход бросаться будут? — не выдержал я. Но тут кривые мечи азиатов, как по команде, запылали инфернальным пламенем, и они, заорав что-то, бросились в атаку.
— Саня! Огонь!
Метла роторного пулемёта прошлась по пляжу…
* * *
— М-да, «Кайзер» бы тут пригодился.
— Сколько можно нудеть, Хаген? Полный экипаж на двенадцать человек, одной только соляры на каждый выход восемь тонн! Где это всё брать?
— Зато…
— Ага, зато туалет! И душевая. Я понял.
Фон Ярроу вспыхнул:
— Вообще-то я имел в виду подавляющую огневую мощь! И толстенную броню!
— Ясно. И туалет! — добавил свои пять копеек Швец. — Но «Кайзер» сейчас нам действительно не помешал бы.
Мы сидели возле раскуроченной «Пантеры». Нет, шагоход ещё мог выполнять свои основные функции — сражаться. Всё-таки это была отличная боевая машина. Вот только после схватки с этими сумасшедшими пехотинцами мой СБШ был похож на решето. Правого манипулятора нет, с корнем вырван ложемент безоткатных пушек. И даже любимую «ахт-ахт» обрубили на треть.
Пылающие кривые мечи японских бойцов, как оказалось, отлично резали немецкую сталь. При этом (к счастью для нас и сожалению для японцев) от пулемётных выстрелов эти мечи их не спасали, и покосили мы их вдоволь. Но с поля боя пришлось банально убежать.
Только далеко сбечь не смогли. Двигатель, тоже получивший изрядно повреждений, стал стремительно перегреваться, магический контур не справлялся. Вначале я вылез на броню и своей силой пытался охлаждать машину, но вечно так тоже не могло продолжаться. Мы забились в какое-то ущелье, и Хаген завёл «Пантеру» под небольшой водопадик.
— Так быстрее остынем. А потом, может, и починиться сумеем.
— Ага. Было бы что чинить. Я пока наверху сидел, видел: там разрублен главный радиатор и половине трубок хана. Вообще непонятно, как мы досюда-то дошли.
— С Божьей помощью, не иначе, — устало протянул Швец.
— Ага. Экипаж — час отдыха, я в охранении!
— Но…
— Никаких «но», Хаген. Я чую и слышу дальше вас.
— Хорошо, фрайгерр!
СТРАННОСТЕЙ ВСЁ БОЛЬШЕ
Экипаж попадал на галечный пляжик. Саня так вообще сапоги стянул и босы ноги в воду запихал. Тоже можно, вода тут тёплая. А я пошёл вверх по течению.
Прошёлся метров на триста — нет, отсюда ждать некого — дальше стенки ущелья смыкались, вода бурным шумным потоком вырывалась из-под скалы. Значит, оборудуем пост ниже… Я прошёл обратно, мимо своих. Никто, как я боялся, самодеятельностью не страдал — все лежат пластом. Измочалил нас бой, парни вымотаны, как выжатые тряпочки. Я ещё держусь — благодаря зверю, полагать надо. Залез в шагоход. Забрал «подарочки». Прошёлся к выходу из ущелья. Расставил гостинцы. И только-только вернулся к месту, выбранному под рубеж охраны, как:
Тревога! Шкуру! Шкуру!
— Экипаж — к бою!
Я привычно накинул щиты и поднял ППД. После забегов с «Кайзером» и Фридрихом я таки заскочил к Моисею Соломоновичу и закупился на весь свой экипаж «мармеладом». А Саня с Антоном его ещё чем-то усилили. Я в детали вдаваться не стал, всё-таки боевая артефакторика — совсем не моё. Все эти вектора да силовые линии — тёмный лес. Вот применение — это да, это хлебом не корми! Обещали, что бронепробитие аж на тридцать процентов вырастет. Только короткими очередями надобно стрелять, а то ствол разорвёт.
По бережку речки шла девушка в белом платье. Тоненькая, глазки раскосые. На первый взгляд — японка. Но такая какая-то… странноватая. Улыбка мечтательная, словно она в парке гуляет.
Она не пахнет! Совсем!
Ого!
— Здрасьте, дамочка. А вы, случайно, не потерялись?
Она словно споткнулась.
— Ой, а почему не дойч? — ответила японка мне на неплохом русском. — Немецкий ронин, ты не хочешь говорить со мной на своём родном языке? Зачем теперь таиться? Из этого ущелья вам не выйти. Я же уже тут!
07. АЙКО
ЯПОНСКОЕ ДИВО
Что значит «не выйти»? Ни хрена себе, заявления!
Азиатка тем временем аккуратно присела на камень у берега. Расправила белоснежное платье с розовым цветочным узором на груди. Сложила руки на коленках. Прямо примерная девочка-припевочка, куда деваться!
— Почему не отвечаешь? — Она похлопала длиннющими, словно кукольными ресницами. — Если я убью тебя сразу, ты не сможешь мне ничего объяснить. А у меня столько вопросов! Давай пока просто поговорим. Как ты украл немецкого принца? Почему не боишься меня? Как ты справился с тенгу? Не молчи! Я же лопну от любопытства!
Потянуть время? Отчего и нет. Может, ребята что сделать с «Пантерой» успеют.
— А на какой вопрос вначале отвечать?
Девица расплылась в милой улыбке и поёрзала:
— Ой, я не знаю! Всё интересно. Но сначала скажи мне, немецкий ронин, как ты прошёл через тенгу? Их же специально послали тебя уничтожить! — Она подняла маленький камушек и плюхнула его в речку.
Ну что? Тянем время!
— Через что прошёл? Знать не знаю, что ещё за тенги такие!
Она удивлённо вскинула бровки:
— Кто же не знает тенгу? Воины с огненными мечами. И птичьими головами.
— Оборотни? — уточнил я.
— Да нет же! Просто тенгу! Нет у них другой формы, они всегда такие.
Ага. А я-то, дурень, думал — шлемы! Тикали мы от них — там не до разглядываний было. Хоть и положили прилично.
— Это которые на пляже были? — стараясь не выглядеть уж откровенно тупо, переспросил я. Рассердится ещё раньше времени.
— Да. Я видела, ты многих убил. Давно их община не получала таких потерь. Хоть вы и сбежали, тенгу собирают трупы. Сегодня их удел — скорбь. Я хочу знать — как? — она нетерпеливо притопнула ножкой.
Всё, дальше резинить не будем…
— Они оказались не такими уж пуленепробиваемыми. Против пушки с саблей прыгать — это совсем до края глупости
