дойти надо.
— И весь секрет⁈ Они погибли от этого глупого нового железа⁈
— Извини, если разочаровал. А тебя спросить можно?
Голос японки стал мурлыкающим:
— Потом, пото-о-ом я обязательно отвечу на все твои вопросы, а сначала давай представимся.
— Хорошо. Коршунов Илья, сотник Сводного Дальневосточного механизированного отряда. — Я поклонился, впрочем, не сводя с неё глаз.
Девушка перестала улыбаться и прищурилась, отчего глазки её совсем в щёлочки вытянуло.
— Не дойч?
— Русский. А тебя как звать, красавица?
Она прижала ладони к щекам в почти детском восторге:
— Ой, как приятно! Краса-а-авица! — она протянула последнее слово. — Как давно меня так никто искренне не называл!
Что хочу сказать. Настроение у неё колеблется — чисто огонёк свечи на ветру!
Может, пусть лучше радуется, чем злится?
Пожалуй.
— Ну и зря, оченно симпатишная девушка, как по мне! — правда ведь! Как куколка фарфоровая.
— Спасибо! — Она встала и церемонно поклонилась. — Моё имя Айко, я ногицунэ.
Вот щас всё прям понятно стало! Ноги с чем там?
Девушка хихикнула. Кажись, я опять вслух подумал.
— Ты забавный! Молодой, сильный. — Она посмотрела на меня с внезапным подозрением. — Очень сильный! Но — забавный! Мне будет искренне жаль убить тебя, Коршунов Илья.
— Так и не убивай! Даже пробовать не надо. Не люблю с девчонками драться. Ты ж там ещё что-то спросить хотела?
Девица вновь села на камушек.
— Почему ты меня не боишься? От тебя совсем не пахнет страхом. Только тревогой. За друзей, да?
— Вот ты егоза… — усмехнулся я. — Я не боюсь тебя, потому что нет в тебе для меня опасности. Пока. А там дальше… посмотрим. Ежели жив останусь — так и бояться не надо. А погибну, так и бояться не буду.
— Хорошая философия! Мне нравится! Ой, ну вот почему этот противный Ёсихиса приказал убить вас? Не хочу-у! — и ножкой топнула.
— А ты обязана подчиняться? — Мне уже самому было любопытно. Кто этот Ёсихиса, и почему он отправляет молоденькую девушку на уничтожение СБШ?
— А как же? Мы должны ещё три приказа выполнить!
— Кто мы? Ты уж прости меня, красавица, но я совсем запутался. Уж если погибнуть от твоих рук, так хоть знать буду, зачем да почему…
— Законное право! Ёсихиса — второй генерал Великой Армии вторжения. Мне осталось ещё три приказа выполнить, и Древняя Клятва будет исполнена! — голосок торжественно задрожал.
— Вот так прям, с большой буквы?
— Да! — Она стукнула кулачком по коленке и сердито показала зубки. — И не надо насмехаться! Ты перестаёшь быть забавным! И становишься противным нахалом! А нахалов я не люблю. Они почему-то умирают рядом со мной. Очень быстро. Слишком быстро. Я даже наиграться не успеваю!
— А ты любишь поиграть? — Я, невзирая на весёлый голос, был предельно серьёзен. Генерал армии не пошлёт простую девушку убрать с доски «немецкого ронина». Значит она со-овсем непростая. Осталось выяснить насколько… — Давай поиграем!
— Во что? Тут нет ни доски, ни книг правил! — девица демонстративно огляделась.
— Так это же втройне интересней! Когда нет правил, можно делать что хочешь!
— Я-а-а-а?.. — её голос плыл, боролся с журчанием реки и побеждал его, словно вплетая в себя… могу-у де-елать что хочу-у-ю?
Да-а-а!
Я рыкнул отбрасывая бесполезный ППД, перед встававшей передо мной мощью. Вместо красивой (уж себе-то не будем лгать, очень красивой) азиатки — а точнее, вместе с ней, одновременно, вторым планом, что ли — начала проявляться лиса. Нет! Лиса! И даже не лиса, а ЛИСА!!! Неправильная какая-то, искажённая. Тварь щерилась пастью, окружённая, словно павлин, веером хвостов!
А теперь наше время!!!
ДА-А-А-А!
Как потом сказал Хаген, этим рыком их даже внутри шагохода оглушило. Они поэтому чуть и запоздали. Пока мотали головами, в себя приходя, пока «Пантеру» заводили, а правильней сказать — реанимировали…
А я… Вначале я взорвал камень, на котором сидела наша гостья.
Даром ли я «гостинцы» туда-сюда таскал⁈ Заминировал почти весь берег! А эта красавица села прямо на самый крупный заряд. И кто ей доктор? «Смешное новое железо»? А как насчёт смешных новых химикалий? Нравится?
Нет???
Судя по вою, ей не понравилось совсем.
Когда камушек, на котором сидела эта… (не охота ругаться, ядрёна колупайка, когда только что вежливо беседовал) взлетел на воздух (вместе с своим седоком, естественно), милая, красивая азиатка упала назад монстрой, от которой шарахнулся даже Зверь.
Ой, бля-я!
Стоять! Куда побежал⁈
Нет, ты видел? Ты видел?
Срать я на это хотел! Там ребята…
А-а-а-а!
И это «а-а-а» вышло таким рёвом, что страшная японская тварь аж споткнулась на этом последнем, как я был уверен, берегу.
Дальше — убейте меня, ничего внятно описать не смогу. Я накинул шкуру и бился. Рычание, рёв, скрежет зубов твари о мои голубые когти, удар — и я лечу, словно пушинка. А потом мой ответный удар — и лису впечатывает в стену ущелья. И она заливисто хохочет! А потом из брызг выдвигается посечённая морда «Пантеры» и обрубленная пушка главного калибра делает залп…
БАНГ!!! Лучше б я этого не слышал! Металлический звон, словно в огромный гонг прямо внутри головы долбят!
И в тот же миг — прямо мимо меня, я видел это!!! — прямо вот совсем рядом с моей оскаленной пастью пролетает снаряд и впечатывается в морду твари, которую не брали даже мои когти!!! И она улетает в водяной взвеси, оставляя в моих лапах изрядную часть своей шкуры.
— Хаген! Стой на месте! Проход заминирован!
— Есть! — ответно рявкнул громкоговоритель.
Пушка «Пантеры» сделала ещё один выстрел. Судя по всему, Саня не намеревался жалеть снаряды. Лупил прям из главного!
А сквозь водяную морось и дым от разрывов в ущелье возвращалась она. И если наши великие маги могли поставить щит, о который бессильно разбивались выстрелы, то эта лютая животная просто отбивала летящие в неё снаряды лапами. Если бы мне кто другой рассказал — не поверил бы! И она хохотала!
— Ой, как давно я так не веселилась! Спасибо тебе, Илья! — в животном виде речь у неё была смесью рыка и визгливого тяфканья.
— Ага, неплохо развлеклись! — Я поднялся на задние лапы.
Попробуем домашнюю заготовку. Для Багратиона готовил, уж больно он от моих одиночных сосулек легко уворачивался. Вначале моя шкура покрылась иглами сосулек.
