опыты с ним делали на Манюне и дедулиной модифицированной настойке, которая на воде и в которой валерьянки больше, выясняли, как она воздействует на поисковые способности Манюни. Но что-то случилось, я не понял что, и Отрывкин исчез!
– Ты успокойся, не кричи так. Сейчас все посмотрим, все обследуем и решим, что дальше делать, – успокаивающе сказал Ворон, а сам подумал: «Вот что им все неймется? Вот что будем делать, где Отрывкина искать? Ладно, сейчас все посмотрим и выясним…»
Зайдя в лабораторию, первым делом Ворон направился к рабочему столу Отрывкина, чтобы посмотреть, что на нем лежит, и понять, что же, в конце концов, случилось. На столе стояла бутыль улучшенной дедулиной настойки, в которой основными ингредиентами были валерьянка и пустырник, и лежала Манюня. Манюня была в прострации и не совсем понимала, что вокруг происходит. Но на вопрос Ворона она все-таки ответила:
– Мы проводили опыты над моими поисковыми способностями: какие у них возможности и какие границы. Отрывкин капнул на мои розовые пятнышки несколько капель настойки, нажал на одно из пятнышек и внезапно исчез. Больше я ничего не знаю.
– Содержательный рассказ, ничего не скажешь, – озвучил Ворон свое мнение и обратился к Леве: – Ну а ты, Лева, что по этому поводу думаешь?
Лева по этому поводу не думал ничего. Лева бегал вокруг лаборатории, то подвывая, то взрыкивая, и не знал, куда себя деть. И все причитал.
Ворон громко каркнул, подлетел к Леве и стукнул его клювом в темечко. Лева сразу сел на хвост и свел глаза в кучку. Немножко посидев и помотав головой, он окончательно пришел в себя.
– Давай, зови всех, кто магичит, – скомандовал Ворон.
Лева пулей понесся в Дом, всех собрал, и через несколько минут вся компания уже толпилась в лаборатории. Стали выяснять у Манюни, сколько капель дедулиной настойки на нее капнул Отрывкин и на какое именно пятнышко. И почему Лева не в курсе, хотя он тоже участвовал в опыте. Оказалось, что именно в самый ответственный момент Лева замечтался. Бывает с ним такое.
Через какое-то время выяснили, что пятнышко было правое слева, а настойки «не более» пятидесяти граммов.
– Ничего себе «пара капель», – саркастически заявила Сова. – С этих пятидесяти граммов Манюня улететь сама могла куда угодно.
– Ладно, давайте экспериментировать, – сказал Ворон. – Берем пятьдесят граммов эликсира… Лева, наливай… И выливаем, потому что каплями это не назовешь, на то пятнышко, которое нам нужно.
Лева налил в мензурку нужное количество дедулиной настойки и все вылил на пятнышко Манюни. Манюня отключилась. Через несколько секунд до всех донесся ее храп. Добудиться и добиться от нее каких-то действий, тем более начать поиски Отрывкина, было невозможно.
– Та-а-ак, – сказала Сова, – а вам не кажется, что Манюня специально назвала такое количество настойки, чтобы просто словить кайф? Теперь уже она ничего не скажет, черепаха безответственная!
– Что делать-то будем? – горестно спросил Соловей.
– Надо все обдумать, – строго ответила Сова. – И прежде всего привести Маню в чувство, потому что только она у нас поисковик. Ее Отрывкин специально для этого сделал.
– Так и поступим, – высказался Ворон.
Все с ним согласились.
Стали разрабатывать план того, как привести Маню в чувство. Сначала ее опустили в ледяную воду – не помогло. Потом решили протереть всю ее спиртом. У Манюни была металлическая основа, поэтому она сразу вся заблестела и засияла после такой протирки. Но в себя Манюня так и не пришла, даже ее рабочие пятнышки поблекли. Только когда Ворон додумался капнуть еще одну каплю дедулиной настойки на соседние пятнышки, Манюня подала признаки жизни: она всхрапнула, ушки ее зашевелились. Она даже попыталась что-то сказать, но настолько невразумительно, что никто ничего не понял. И мероприятия по приведению Манюни в чувство продолжились…
Тем временем ничего не понимающий Отрывкин сидел по горло в теплой воде, пахнущей йодом, и пытался понять, где он и что с ним происходит. Помимо всего прочего, под Отрывкиным густой волной шевелились черные широкие водоросли. Отрывкин задумался, попробовал воду – та оказалась соленой, – потом все-таки решил, что он находится в Саргассовом море. Почему именно тут? На такую мысль его навели водоросли.
Отрывкин принялся размышлять вслух (так было спокойнее):
– Если это Саргассово море, то, значит, я в Атлантическом океане. По-моему, так. А Саргассово море у нас находится где? Правильно, в Бермудском треугольнике… Что?! В Бермудском треугольнике?! – Отрывкин пришел в ужас и продолжил истерить: – Я не могу находиться в Бермудском треугольнике! Там никто не может находиться. Там вообще неизвестно что происходит! Это же абсолютно не выясненная наукой аномалия.
Тут в Отрывкине взыграл ученый.
– Раз никто не может выяснить, а мне представилась такая возможность, то почему бы мне это не выяснить? – стал уже спокойнее рассуждать Отрывкин. – Главное, чтобы кто-нибудь не сожрал или не покусал, – продолжил он, изо всех сил сдерживая дрожь в нижних конечностях.
После этого Отрывкин взял первую попавшуюся водоросль, до которой смог дотянуться, дернул ее вверх и отпустил. Водоросль растянулась резинкой и выстрелила вниз, на то место, где росла. Затем стало происходить что-то странное. Вода вокруг Отрывкина заволновалась и пошла рябью, на небе тоже возникли некие колебания, будто картинка стала размываться.
Это Отрывкину совсем не понравилось. Желание экспериментировать куда-то пропало.
«Что-то сейчас произойдет, – подумал Отрывкин, стуча зубами и шевеля руками, чтобы остаться на плаву, – только бы выкарабкаться отсюда живым!»
Небо тем временем потемнело, поднялся сильный ветер.
Отрывкин тихо загундел себе под нос:
– «Вихри враждебные веют над нами, темные силы нас злобно гнетут…»
Отрывкин не отводил взгляда от все сгущающихся туч у него над головой и старался не стучать зубами от страха.
В это время в лаборатории вся команда чуть не на ушах стояла, чтобы привести Маню в сознание. Настойка уже не помогала. Чистая вода тоже. Какие только заклинания ни произносили маги, самые тяжелые и страшные, но ничего не помогало. Манюня как лежала кверху лапками, так и оставалась лежать.
Это вконец разозлило Сову.
– Там с Отрывкиным неизвестно что происходит, а мы тут с этой церемониться еще будем! – заскрежетала Сова и со всего маха тюкнула Манюню по черепу, или по тому, что ей заменяло череп.
Случилось чудо: Манюня пошла красными пятнами, в то время как ее пятна были бледно-розовыми, открыла глазки, зашевелила ушками-антенками и перевернулась на ноги.
– Ну зачем так жестко-то? – с упреком сказала Манюня. – Я бы и сама через полчасика в себя уже пришла. Зачем кайф-то обламывать?
Это были последние Манюнины слова, которые она смогла произнести. Сова набросилась на нее с
