потом, представив, как еще мог бы «пошутить» треугольник, если бы Манюня задержалась.
– Ну что пристала к человеку? Видишь, он не в себе еще. Да и вообще, мало ли что случается в жизни, – пришел на помощь Отрывкину верный Лева.
Все, соглашаясь, закивали. Только Сова закивала с некоторым сомнением, а потом еще долго недоверчиво смотрела на Отрывкина.
Отрывкин от души поблагодарил друзей за чудесное спасение от страшных шуток Бермудского треугольника.
Посидев еще некоторое время и отойдя от стресса, дружная компания разбрелась по делам, а Отрывкин, нащелкав себе штаны, продолжил с Левой работу над ускорением Манюни…
Колба с дедулиным эликсиром вывалилась из центра воронки и плюхнулась прямиком в воду Саргассова моря, что в Бермудском треугольнике.
По мере вытекания эликсира и смешивания его с водой, вокруг стало происходить что-то странное (более странное, чем обычно). Вода пустилась в пляс; водоросли стали заплетаться и расплетаться в длинные косы, пока окончательно не завязались в узел; воздух над местом падения колбы стал переливаться всеми цветами радуги, а потом начал транслировать необычные для этих мест картинки: какие-то двуногие существа скопом гнались за круглым предметом, били по нему ногами и старались им попасть в непонятное сооружение из столбов с сеткой. Зрелище было таким захватывающим, а существа так азартно носились по ровной зеленой глади и периодически дрались, что Бермудский треугольник постепенно увлекся и даже стал переживать за одну из команд в бело-красной одежде, в результате чего поднялись волны и начали выплескивать на поверхность живности, которые жили на глубине. Живностям это очень не понравилось, и они начали нападать друг на друга, а некоторые, которые особенно наглотались эликсира, пытались укусить волны. И во время всей этой вакханалии над волнами несся неслыханный здесь раньше клич:
– Оле, оле-оле-оле-е!..
Бермудский треугольник был доволен: он ценил хороший юмор. Пусть даже не все его понимали.
Со временем эликсир растворился в воде и все необычности исчезли. И Бермудский треугольник продолжил свое тихое, никому не заметное существование – только иногда на него нападала икота.
* * *
Сова, сидя в кресле-качалке в мансарде, наслаждалась заслуженным отдыхом и сомнительной компанией своего друга Соловья.
Комнатка была небольшой, но очень уютной, впрочем, как и всё в Доме. Мягчайший огромный пуф с теплым пледом стоял в углу, служа Сове кроватью. Около него была небольшая старинная деревянная тумба с ночником. Ближе к окну стоял письменный стол с удобным креслом – впрочем, Сова редко им пользовалась, – а в другом углу было ее любимое кресло-качалка. Рядом стоял торшер в виде тюльпана, с шелковым абажуром, – его свет делал комнатку такой уютной по вечерам. Дополняли интерьер настенные старинные часы в корпусе темного дерева и с огромным маятником, которые Сова называла обезбашенными. На вопрос: «Почему?» – отвечала: «Так они же без кукушки!»
День стоял погожий. Окно мансарды было открыто нараспашку, и снаружи, с балкончика, который походил на длинный ящик для цветов (они там и росли, кстати), доносились в комнату изумительные ароматы роз, карликовых флоксов и еще каких-то цветущих трав, которые очень любила Сова.
«Ах, если бы их добавить в настоечку», – совсем уж размечталась Сова.
Пока Сова предавалась мыслям и мечтаниям, слушая Соловья вполуха, тот пустился в воспоминания.
– А помнишь, как мы его, Отрывкина, нашли? А сколько мне пришлось в сырую погоду сидеть в кустах и петь? Это же надо быть таким настойчивым! – с заметным самолюбованием говорил Соловей.
– Да уж, такого неадеквата еще поискать надо, – саркастически проговорила Сова. – Придумал сидеть в кустах под дождем и еще пытаться петь! Да куда бы он, Отрывкин, в дождь-то делся бы? Водой разве что только смыло бы. А ты докукарекался, голос потерял. Соловей без голоса – обхихикаться можно!
Сова скрипуче засмеялась.
– А клюв набок?! – грозно спросил Соловей, задетый таким пренебрежительным к себе отношением. – Я, между прочим, выполнял свой долг, за что и пострадал! Но своего, между прочим, добился, – лукаво продолжил он. – Отрывкин-то наш еще и совершенствуется в своем искусстве!
– Он-то совершенствуется, страдалец ты наш, а вот ты совсем обленился. Даже петь по утрам почти перестал, – подколола Сова.
Соловей не выдержал таких обидностей и что есть силы дал клювом по клюву Совы. Раздалось громкое «Клац!», и оба клюва – что у Совы, что у Соловья – съехали набок.
Сова, не ожидавшая такого подлого нападения на ровном месте (подумаешь, правду сказала), кубарем скатилась с кресла-качалки и решила совсем затоптать наглого замухрышку Соловья. Попинав его когтистыми лапами и увидев, что Соловей уж и глазки прикрыл, она испугалась и быстро достала заветную флягу с настоечкой дедули Отрывкина. Соловей громко стонал, но из-под век внимательно следил за увлекательными действиями Совы. Та достала рюмку, подумала и достала еще одну. Быстро накапала настойки и влила в рот Соловью. Тот чуть не захлебнулся, но проглотил.
Сова налила и себе, выпила, вздохнула и сказала:
– Ничего, жить будешь.
А поскольку клюв у нее был свернут набок, она все это скорее прогундела, а не проговорила.
– Поднимайся уже, что разлегся-то. Сам напросился.
– Ни на что я не напрашивался, – так же прогундел Соловей, кряхтя поднимаясь с пола. – Совсем ты берега попутала.
– Ну что, давай лечиться, что ли? – миролюбиво продолжила гундеть Сова: настоечка дедулина на валерьянке и пустырнике подействовала.
Сова подошла к Соловью и легонько тюкнула его в темечко. Магический процесс восстановления клюва получился не таким эффектным, как у Отрывкина: сначала Соловей впечатался в стену, потом его завязало узлом. Когда же он окончательно распрямил все конечности и подошел к зеркалу, клюв оказался на месте. Но полировки, как после магии Отрывкина, не было.
– Халтуришь, Сова, – заворчал Соловей, – неэффективно магичишь, побочек много.
– Сейчас опять получишь! – начала заводиться Сова. – Сам-то многое можешь? Давай, клюв мне поправляй, профессор.
– Давай еще по половинке, и все будет, – как-то не по-доброму посверкивая глазками, сказал Соловей.
Сова не обратила внимания на такие тонкости поведения друга – несмотря ни на что – и коллеги. Она наполнила рюмки, и рюмки быстренько опустели.
– Ну-с, приступим. – И Соловей бодрой походкой направился к Сове.
Сова, не подозревая ничего плохого, закрыла глаза: кто знает, как подействует магия Соловья. Соловей подошел к Сове, на секунду задумался… и лихо плюнул ей в ухо. Сова ошеломленно открыла глаза, но зря: ее закрутило волчком, лапы растянуло в шпагат, а потом чуть не выбросило саму в окно. Но Соловей вовремя схватил ее за лапу и втащил обратно в комнату.
Какое-то время Сова не подавала признаков жизни. Потом, открыв глаза, она села,
