не ущемляет твоих отцовских прав.
– Это было бы сложно, – уже улыбаясь, заметил Лева и добавил: – А если бы подвернулось слово «Миша»? – Лева сел на любимого конька.
Так, неспешно разговаривая и необидно подкалывая друг друга, вся компания телепортировалась в Дом.
– А ты, Отрывкин, в курсе, – ехидно начала Сова, – что у нас в лесу белки разговаривают? Тебя, между прочим, да и нас с тобой вместе, хвалят.
– Угу. А еще люди замагиченными сетями рыбу ловят! – вставил Соловей.
– Ну, если хвалят, то это нормально, – засмеялся Отрывкин. – Вот если бы ругали, тогда я бы им показал, почем фунт лиха. А вот про сети поподробнее, – уже серьезно добавил он.
– Так наш Митяй у кого-то сети спер, чтобы нас поймать, а они замагиченными оказались, мы их порвать не смогли, – рассказала Сова.
Отрывкин задумался, пощелкал пальцами и улыбнулся:
– Все в порядке. Сеть я почистил от магии и вернул хозяевам. Предприимчивыми рыбачки оказались. Они около нашего Дома сеть положили, вот она магией и пропиталась. Вреда не нанесли. Домой вернемся, и защиту поставлю от утечек.
Что он и сделал.
Дом встретил наших путешественников отличным ужином (потому что, пока они совершали добрые дела, уже наступил вечер). И Ворон с веселой Васей, крысятами и котятами повели наших путешественников за стол. Дом в этот раз расстарался – ужин был прекрасным. За ужином всех развлекал Ворон, который остаток дня пропадал у себя: он писал байки. Когда все поднялись из-за стола, то дружно решили, что пойдут в библиотеку и там Ворон обязательно должен им рассказать очередную байку.
Как только все пришли в библиотеку, позвали Алешку. Такой дружной компанией все расположились по своим уже насиженным и належанным местам и стали ждать рассказ Ворона.
– Сегодня расскажу вам забавную историю, – начал Ворон, – а правда это или ложь, решайте сами. Итак, начинаю…
Байки старого Ворона: Яма
В одной тульской деревеньке, где электричество еще не отключили, а газ никогда не подключали, жила пожилая женщина. В городах называют таких старушками.
Звали ее Наталья Матвеевна. Полгода жила она в городе, а на полгода в свой домишко приезжала, в деревню. Покупала цыплят, поросенка, чтобы к осени мясом запастись. Был у нее небольшой огородик, а за молоком с простоквашей к соседям ходила.
Была она худенькой да шустрой, любая работа в руках кипела, несмотря на возраст (чуть за семьдесят ей было). Видно, что в молодости красавицей была: носик прямой, аккуратный; волосы, когда-то пшеничного цвета, теперь как солью присыпали. Она их вечно сначала в косу заплетала, потом в узел на уровне шеи укладывала – очень ей это шло. А глаза и вовсе необыкновенные были. Лицо-то все в морщинках, и вот среди этих возрастных изменений на вас глядели абсолютно молодые глаза: ярко-голубые, как льдинки на солнце. Чистый и прямой взгляд, требовательный: мол, что ты собрался мне рассказать? И ведь рассказывали, даже когда не собирались.
Была она на оба уха туговата: ну, всякое случается, осложнение после гриппа. И тут Наталье Матвеевне понадобилось выкопать новую яму под нужник и перенести его туда – дело в деревне обычное. Как правило, бутылки водки хватало. И позвала она к себе соседа Егора Ильича. Они-то друг друга звали по отчеству – тоже местная привычка.
Ильич на Матвеевну давно заглядывался. Был одиноким вдовцом, детей не имел – скучно одному-то жизнь доживать. Впрочем, о доживании он и не думал. А вот прикипел на старости лет к Матвеевне (Наташеньке, как он ее про себя называл), хоть плачь. И решил он к ней посвататься.
Тут-то и пригласила Матвеевна Ильича к себе. А тот и рад.
«Вот, – думает, – как все сложилось хорошо!»
Она стол по обычаю накрыла, и началась у них неспешная беседа о том о сем. Наступила пора о работе договариваться.
Матвеевна Ильичу говорит, что яму надо бы выкопать, а он от радости уже и не понимает, о чем речь, и все кивает: уверен он, что речь о свадьбе идет.
Матвеевна обрадовалась и говорит:
– Чекушки-то хватит или побольше купить?
Радостный Ильич замахал руками и говорит:
– Да я ради дела шампанского куплю!
Матвеевна не расслышала, но согласилась. Распрощались они весьма довольными друг другом.
Наутро Матвеевна ждала Ильича на том месте, где яму надо было копать. Ждала-ждала, да и пошла в дом обиженная: «Как же так? Вчера договорились, а сегодня…»
Подходит к крыльцу, а там пригорюнившийся Ильич в новой рубахе да брюках, даже кроссовки надел для такого случая. А в руках у него бутылка шампанского и букет полевых цветов, целая охапка.
Матвеевна как увидела его – испугалась: вон что с человеком происходит, совсем не в себе!
А Ильич смотрит на Матвеевну и сло́ва вымолвить не может. Потом как-то из себя выдавил:
– Ну что, пойдешь?
Матвеевна не расслышала, что от нее хотят, поэтому попятилась ближе к калитке – людей позвать, если что.
Ильич приблизился и уже с угрозой и громко спросил:
– Пойдешь за меня замуж?!
Тут Матвеевна все расслышала и подумала: «До чего дожили! Чтобы выгребную яму выкопать, надо замуж идти, бутылки уже мало!»
Но, подумав, вышла-таки замуж за Ильича. Яму-то копать надо, да и вообще.
Глава 5. «…и крылья эту свадьбу вдаль несли»
Однажды дождливым пасмурным днем, когда не хотелось никуда выходить, Отрывкин сидел у себя в кабинете. Он задумчиво смотрел в окно на поляну перед Домом, и всякие мысли вертелись у него в голове.
«А что будет, – думал Отрывкин, – если, например, к летательному кристаллу Дома приспособить еще и плавательные функции? Только вот как это сделать? Во-первых, спросить у Дома: оно ему надо? Конечно надо: кто же откажется себя усовершенствовать и научиться чему-то новому? Вопрос с Домом решен… почти. Надо как следует обдумать, посоветоваться с Вороном, да и с остальными бы неплохо переговорить на эту тему – вдруг что-то дельное присоветуют, маги все-таки…»
Так неторопливо текли его мысли, как всегда, в определенном магическо-изобретательском направлении.
Вдруг раздался стук в окно. Отрывкин, замечтавшись, все представлял, как будет выглядеть плавающий Дом.
«А если его еще и нырять научить, Дому вообще цены не будет!..» – восторженно думал Отрывкин.
Стук в окно стал настойчивее. Он был настойчив до такой степени, что угрожал превратить окно в осколки. Дом был против. Поэтому он расскрипелся всем чем мог, пытаясь привлечь внимание Отрывкина, – всеми досками, половицами, ставнями. Кочерги все дружно грохнулись на пол. И только тут Отрывкин соизволил спуститься
