передумать в любой момент. Не удивлюсь, если он заберёт мои деньги, а затем всё равно попытается продать меня в рабство.
Поэтому нужно обезопаситься — создать себе репутацию. Я слышал, как люди отзывались о моём отце. Его здесь любят. Потому что кроме Добромира с болезнями местному населению никто помочь не сможет. И народ это понимает, но никто не хочет связываться с Харитоном.
Один только Бажен осмеливался приходить сюда — на территорию торговца, чтобы передать еду моему отцу.
— Хорошо, Лад, — заключил Харитон. — Если это правда и отец действительно передал тебе свои знания, я дам тебе шанс. Можешь заглянуть в дом, — торговец кивком указал на небольшую пристройку, в которой когда-то работал Добромир. — У тебя всего пять минут. Книжки твоего отца до сих пор там лежат. Но кроме них больше ничего не трогай. Ах да, кстати… Если ты вдруг решишь обмануть меня — украдёшь что-нибудь, или пойдёшь продавать книги, которые, по сути, теперь принадлежат мне — я об этом узнаю.
— Я не стану вас обманывать, — помотал головой я. — Сдержу своё слово. Надеюсь, и вы своё сдержите.
Хотя на самом деле надеяться на это не стоит. Главное, что я смог выиграть время. Этого хватит, чтобы вернуть сознание моему отцу.
— Одна неделя, Лад, — проворчал Харитон. — Не больше. Если за это время я не получу хотя бы половину суммы, Семён с радостью отомстит тебе за сегодняшний случай.
Кто бы сомневался. Этот мордоворот и сейчас бы с радостью набросился на меня ещё раз. Будто у меня был выбор! Стоять и терпеть побои? Нет уж. Да, жизнь тут у меня несладкая, но я уже решил, что буду бороться.
Буду биться до последнего.
Харитон впустил меня в старый домик, где находился приёмный кабинет моего отца. Времени у меня было мало. Я тут же рванул к рабочему столу, собрал все книги, записки и дневники, какие только смог найти.
Никаких инструментов у отца, разумеется, не было. Их ещё не изобрели. Либо же в такую глушь, как Погранка, их никто не поставлял.
Однако одно медицинское «орудие» я всё же нашёл. Харитон запретил мне брать что-либо, кроме книг. Но тут уж я никак не могу удержаться. Этот предмет может мне пригодиться. Не только в лечении, но и в качестве средства самозащиты.
Скальпель.
Старый, остроконечный, с большой деревянной рукояткой, как у столового ножа. Да уж, древний образец. Но это лучше, чем ничего. Им я хотя бы смогу вскрывать гнойники. Об операциях пока что и говорить не стоит. Не уверен, что в этом мире они проводятся. А если и проводятся, то у меня пока что нет прочих необходимых инструментов, которые могут помочь мне в этом деле.
Я закинул скальпель в сумку вместе с книгами. А вдруг пригодится? В самом деле, не стану же я вскрывать карбункулы и прочие гнойные наросты с помощью обычного кинжала? Только сильнее травмирую пациентов.
Перед тем как покинуть кабинет отца, я притормозил. Решил кое-что сделать с содержимым сумки. Перестраховался.
И судя по всему, не зря!
— Ты закончил? — бросил мне Харитон, когда я вышел из хижины. — Дай сюда сумку!
Спорить с торговцем я не стал. Харитон решил убедиться, что я не забрал с собой ничего лишнего. Он переворошил содержимое сумки, внимательно рассмотрел все книги и дневники. Кажется, даже попытался запомнить названия.
— Хорошо, — он вернул мне сумку, поморщился. — Подумать только… Лад, слабоумный сын Добромира. И ты теперь будет нашим новым знахарем? Что ж, поживём — увидим. Кстати, если навредишь кому-нибудь своим «лечением», платить пострадавшим жителям будешь сам. Лучше бы ты сразу согласился продать себя в рабство. Этих денег хватило бы, чтобы покрыть долг твоего отца. Я как раз знаю одного человека, которому… понравится такой дурачок, как ты. Будешь шутом. В лучшем случае.
— Я уже всё для себя решил, — отрезал я. — Одна неделя, Харитон. Как и договорились.
Больше торговец мне ничего не ответил. Я прошёл мимо него и скрылся в сарае.
С облегчением выдохнул.
Пронесло.
Он не заметил скальпель. Я спрятал его за поясом. Если бы оставил в сумке — Харитон бы точно передумал насчёт нашего договора.
Перед выходом на улицу я решил ещё раз осмотреть отца. Использовал «Диагностический взгляд».
/Витальность: 50 из 120/
Уже намного лучше. Когда я только попал в этот мир, отец был при смерти. Тогда я ещё не умел пользоваться этими навыками, но готов поклясться, что витальности у Добромира тогда и десяти единиц не набиралось.
Интересный, кстати, момент… Только сейчас заметил эту закономерность. Оба навыка — что «Диагностический взгляд», что «Слабые точки» — позволяют мне видеть витальность других людей. И не только людей.
Мне недавно даже удалось оценить состояние здоровья болотного упыря. Это очень удобно. Так я могу всегда понять, как сильно мне удалось навредить противнику.
Но есть очень любопытный нюанс: опыт я получаю только в том случае, если выполняю одну из двух задач — лечу или убиваю. К примеру, за схватку с Семёном система мне опыта не начислила, хотя я его победил!
А всё потому, что здоровяк после этого остался жив.
Но ради Эссенций и опыта обычных людей я убивать не стану. Как минимум это неправильно. Если Семён ещё раз полезет на меня, нанесу ему более серьёзную рану или убью. Но лишать жизни человека просто потому, что он следует приказу куда более гнилой личности… Сомнительно.
— Лад… — мой отец открыл глаза. — Я слышал шум. Это Харитон приходил? Требовал плату, да?
— Всё в порядке. Я с ним договорился, — успокоил отца я. — Лучше поспи ещё немного. Тебе нужно восстанавливать силы. Лихорадка уже отступила. Но организм истощён. Сегодня вечером я тебя ещё раз покормлю. Выкарабкаемся.
— Ох, Лад, ты ведь… Ты ведь вообще не понимаешь, что делаешь… — промычал отец. — Харитон убьёт нас обоих. Он просто играется с тобой.
Знаю. Поэтому собираюсь действовать аккуратно. Я готов к любому исходу. Харитон нас не получит.
Я не стал озвучивать это вслух. Зачем лишний раз беспокоить отца? Не сможет уснуть, попытается встать, сделает себе только хуже. Не знаю, каков он человек, лично я ещё с ним познакомиться не успел, но по деревне ходят слухи, что он чуть ли не собой пожертвовал, чтобы спасти своего сына.
Не знаю, что случилось с Ладом до того, как я попал в его тело, но подозреваю, что это как-то связано с чёрными полосами на руке. Откуда-то они ведь должны были появиться?
— Ты можешь рассказать
