мне, что это? — я показал отцу свою руку. Решил узнать о себе хоть что-то, пока он ещё в сознании.
— Нет… Потом. Ты не должен был… Пока ещё рано, Лад. Рано, — замотал головой он. Закашлялся, тут же повернулся на левый бок и, похоже, заснул.
Что ж, ничего. Подождём.
Пока он спит, самое время найти способ добыть деньги. Судя по внутренним ощущениям, сейчас баланс соблюдён. Я могу спокойно заниматься любым из возможных двух дел.
Лечить или убивать.
Но раз уж я добыл эти книги, самое время вернуться к своей основной профессии.
Большую часть дня я просидел над книгами. Изучал записи отца, запоминал его рисунки. Травы. Я уже видел их. Некоторые растут около болот, некоторые без каких-либо проблем можно найти в поле или даже около нашего дома — посреди деревни.
Но для начала стоит разыскать пациента. Это самое сложное. Далеко не каждый согласится принять от меня медицинскую помощь с такой репутацией.
Я направился к центру деревни. Расспрашивал прохожих, собирал слухи. Многие меня игнорировали. Те, кто всё же решался со мной заговорить, смеялись. Ожидаемая реакция. Однако вскоре мне повезло.
Я набрёл на бездомного, который решил заговорить со мной всерьёз.
— Больных, значит, ищешь? — почесал затылок худощавый темноволосый мужчина. — И не забавы ради, малец?
— Нет, клянусь вам, — максимально серьёзно ответил я.
Надо восстанавливать репутацию. Прежний Лад с его слабоумием, может бы, и посмеялся над больными, но точно не я.
— Могу тебя отвести к знакомым. Беда у них в доме случилась. Глава семьи помирает, а обратиться не к кому. Остались две бабёнки — жена его, Надежда, и дочка. Они меня часто нанимают, чтобы я за огородом у них ухаживал. Мужика-то в семье не осталось.
Вот! То, что мне нужно. Именно с таких людей мне и стоит начать. С тех, у кого уже надежды не осталось. Только они согласятся на помощь от малолетнего целителя… Хотя ещё не факт, ведь меня вся деревня дураком считает.
— Куда идти, дядь? — поинтересовался я. — Попробую им помочь. Опыт у меня есть.
— Ой, погоди-ка… А ты — не сын Добромира часом?
— Он самый. Лад, — представился я.
— Ну, парень, если хочешь — попробуй. Хуже Гостомыслу ты всё равно уже не сделаешь. Авось его бабы и согласятся на твою помощь, — пожал плечами он.
Я поблагодарил бездомного и направился к небольшому дому, что располагался на самом краю деревни. Найти его было нетрудно. Далеко не у всех был такой большой участок. Сразу видно — этот Гостомысл овощи выращивал чуть ли не в промышленных масштабах. Длинный участок уходит далеко за горизонт, в сторону необжитых полей.
Да, с таким количеством земли две женщины точно не справятся.
Я постучался. Дверь приоткрылась на ширину ладони.
— Чего надо? — раздался усталый женский голос.
— Надежда? Я пришёл помочь. Слышал, Гостомысл болен.
Дверь распахнулась. Крепкая женщина с красными от слёз глазами уставилась на меня. Секунду она молчала, затем её лицо исказилось.
— Ты⁈ Лад? Уходи! — она попыталась захлопнуть дверь, но я успел поставить ногу.
— Послушайте, я могу…
— Что ты можешь⁈ В прошлом месяце ты плясал голым под дождём, говорил, что разговариваешь с духами! Ты ел червей на спор! Мой муж умирает, а ты… ты решил поиграть в знахаря⁈
— Мама, что за шум? — из глубины дома появилась девочка лет двенадцати. Увидев меня, она попятилась. — Это же тот, странный…
— Иди в дом, Маша! — рыкнула Надежда, но тут из комнаты донёсся жуткий стон, переходящий в хрип.
— Надежда, — я говорил спокойно. — Послушай его дыхание. Ещё день, максимум два. Другого знахаря в деревне нет. Из соседней не позовёшь — далеко.
— Люди скажут, что я дурака позвала! Что я позволила…
Новый приступ рвоты прервал её. Гостомысл захрипел.
— Мама! С папой плохо! — закричала Маша.
Надежда метнулась внутрь. Я последовал за ней.
— Не трогай его! — но в её голосе уже не было силы. Она понимала — выбора нет.
— Или я пробую, или ждёте конца, — сказал я просто. — Что теряете?
Она долго смотрела на умирающего мужа, потом кивнула:
— Делай что знаешь. Но если что… — она не договорила.
Я прошёл в небольшую комнатушку. На старой кровати лежал осунувшийся мужчина. Дышал он с большим трудом, но никаких хрипов я не услышал.
У меня были подозрения, что по деревне ходит какая-то зараза. Полагал, что Гостомысл может болеть тем же, что и мой отец.
Но моя теория не оправдалась. Симптоматика тут совсем другая.
— Что с ним случилось? — спросил я.
— А ты по запаху не чуешь, что случилось? — вздохнула женщина. — Проносит его уже который день. Вода отовсюду льётся. Поначалу подумали, что он съел что-то не то. Но… Он ведь уже помирать стал. Нас толком узнать не может, — она с трудом сдерживала плач.
Вижу. Под кроватью горшок. Рядом наполовину заполненное ведро. Рвота и диарея. Лоб у больного горячий.
Тут тоже инфекция — в этом я не ошибся. Только не лёгочная, а кишечная.
Я активировал «Диагностический взгляд». Моя теория быстро подтвердилась. Желудок с кишечником сияют ярко-красным. Воспалительный процесс разыгрался не на шутку. Дрянь какая-то в нём поселилась. Возможно, сальмонелла.
Тут об этих бактериях никто не знает, но в записях отца я нашёл описание растений, которые могут помочь такому больному.
Всё просто.
Убить бактерий, замедлить моторику пищеварительного тракта. И дать ему больше воды. Много-много воды.
Ведь умирают такие больные не от самой инфекции, а от потери жидкости.
По дороге сюда я собрал много трав. И среди них было всё, что мне нужно. Клинический случай не такой уж и страшный. Я его живо с того света достану!
— Мне нужен котелок и огонь, — попросил я. — Пока я готовлю лекарство, принесите воды из колодца. Да побольше. Отпаивать Гостомысла придётся долго. Но он выкарабкается.
— Что-то я в этом с трудом верю, Лад, — поёжилась женщина. — Спасибо, что решил нам помочь. Но мы с дочкой уже смирились, так что…
— Рано смирились. К вечеру он придёт в себя — вот увидите.
Судя по записям отца, местные травы работают не хуже любого антибиотика из моей современности. От болезни лёгких они бы ему не помогли. Зато кишечник прочистить смогут запросто! Вытянут всю дрянь, поглотят токсины и убьют бактерии. У меня должно получиться…
Следующие несколько часов я готовил отвары и отпаивал ими больного. Поначалу его мучила рвота, но уже к вечеру, как я и предполагал, Гостомысл притих. Перестал содрогаться от мучительных спазмов.
И, наконец, пришёл в себя.
— Воды… — прошептал он. — Ещё воды, Наденька, пожалуйста…
