Комендант переглянулся со своими офицерами.
— Благодарю, — сказал он Сапате. — Вы поступаете, как честный мексиканец. Возвращайтесь на свой пост и удвойте бдительность.
— Вы можете положиться на моих товарищей и на меня, полковник. Вы знаете, как мы ненавидим индейцев. — И, поклонившись присутствующим, Тонильо удалился.
— Видите, сеньоры, — сказал комендант, — положение с каждой минутой становится все более опасным. Не будем терять времени на пустые рассуждения. Ступайте.
— Позвольте, — сказал майор, — мне высказать свое мнение, прежде чем разойдемся.
— Говорите, друг мой, мы вас слушаем.
— В нашем нынешнем положении мы обязаны быть предусмотрительными. Президио находится в дальнем уголке страны и прибытие помощи сюда крайне затруднено. Возможно, президио окажется в длительной осаде и тогда мы рискуем быть побежденными голодом. Поэтому я предлагаю немедленно отправить посланца к генерал-губернатору, чтобы обрисовать наше критическое положение и просить подкрепление, ибо с теми скудными средствами, коими мы располагаем, мы не сможем эффективно сопротивляться нападающим.
Последовало глубокое молчание.
— Что вы думаете о сказанном майором Барнумом, господа? — спросил наконец полковник офицеров, обводя каждого испытывающим взглядом.
— Мы находим, что предложение майора правильно, полковник, — ответил один из офицеров за всех. — Мы думаем, что надо немедленно привести его в исполнение.
— Я сам так думаю, — ответил полковник. — Будет исполнено. Теперь, господа, вы можете быть свободны.
После этого с непостижимой для характера испанцев скоростью были приняты меры для организации обороны. Страшная опасность, нависшая над президио, принудила всех его жителей действовать слаженно, вселяя мужество в одних и удваивая в других.
Два часа спустя скот был пригнан с пастбищ, на улицах воздвигнуты баррикады, пушки приведены в боевую готовность, а женщины и дети заперты в крепости.
К генерал-губернатору был направлен посланец, и полтораста смельчаков, укрепившись в старом президио, были готовы отразить атаки индейцев. Полковник и майор Барнум появлялись то здесь, то там, подбадривая новобранцев, помогая работающим и вселяя в каждого мужество.
К трем часам пополудни внезапно поднявшийся сильный ветер принес с юга непроницаемые для глаз тучи густого дыма. Обитатели президио понимали, что это дым пожаров, учиненных индейцами, и дрожали от страха.
Индейцы всегда сопровождают пожарами свои набеги на земли, занятые белыми. Густые дымовые облака заволакивают окрестности и позволяют индейцам успешно маневрировать, не говоря уж о преимуществах внезапного нападения.
Тот день, к несчастью для мексиканцев, оказался весьма благоприятным для индейцев: ветер дул в сторону равнины и находящиеся в президио не могли видеть наступающих полчищ индейцев.
В условиях пустынной равнины, лишенной каких-либо укрытий, где все, что там происходит, видно как на ладони, придуманная индейцами тактика, безусловно, заслуживает высокой похвалы — так как она элементарно проста и удивительно эффективна. Время тоже было выбрано для набега как нельзя удачно: светлые ночи в период полнолуния.
Дозорные один за другим докладывали коменданту о приближении неприятеля, который, по их расчетам, должен был достичь Сан-Лукаса ночью.
Численность индейцев росла с каждой минутой, заполнив все окрестности. Они с невероятной быстротой приближались к президио.
Комендант приказал выпустить три залпа из пушки, тем самым возвещая тревогу. Тотчас же все богатые землевладельцы явились в президио, захватив с собой ценные вещи и скот, обливаясь слезами при виде в мгновение ока истребленных пожаром посевов.
Эти несчастные люди устроились, как могли, в городе и, поместив жен и детей в крепости, все, кому возраст позволил носить оружие, поспешили на укрепления и баррикады, полные решимости защищаться до последней капли крови.
Ужас и смятение охватили город, женщины и дети плакали. С наступлением ночи страх сковал президио.
Многочисленные отряды солдат патрулировали улицы, а время от времени вакеро, скользя как змеи в темноте, удалялись шагов за двести за пределы города, дабы выяснить, как обстоят дела.
Однако до двух часов ночи положение оставалось относительно спокойным. Потом зловещую тишину, нависшую над городом, нарушил едва заметный шум, который становился все более сильным. И вдруг, словно по волшебству, на баррикадах появились индейцы, с пронзительными криками грозно размахивая факелами. Кое-кто из гражданского населения президио уже решил, что город чуть ли уже не во власти индейцев. Однако майор Барнум, командовавший этим участком, был опытный солдат. Индейцам провести его не удалось. В ту минуту, когда апачи достигли вершины баррикады, зазвучали грозные выстрелы, и индейцев как ветром сдуло.
Мексиканцы бросились их преследовать, завязалась ожесточенная схватка, в ночной тишине были слышны только крики, проклятия, глухой звук скрещивающихся штыков. Индейцы ретировались, а город на несколько мгновений озаренный ярким светом факелов, погрузился в темноту, и снова воцарилась в нем тишина.
После этой неудачной попытки в эту ночь индейцы больше не появлялись, и все, находившиеся в президио, думали, что, по-видимому, индейцы решили изменить тактику и прибегнуть к осаде, либо неудача подорвала их надежды на успех, и они сочли за лучшее вообще удалиться.
Однако на рассвете предположения были опровергнуты. Индейцы вовсе не собирались уходить.
Зрелище, открывшееся из президио, было удручающим. Вся равнина вокруг находилась в движении. Вдали виднелся отряд апачинских всадников, который угонял украденных лошадей и рогатый скот, а совсем близко от президио огромный отряд индейцев с поднятыми копьями стоял наготове, чтобы в любую минуту отразить вылазку противника. Тут и там отряды индейцев уводили пленников — мужчин, женщин и детей, с мольбой простирающих руки, моля о пощаде, а вдалеке, насколько хватало глаз, появлялись все новые и новые полчища индейцев, в обычном строевом порядке направляющиеся к президио. Словом, город оказался обложенным со всех сторон.
Старые солдаты, искушенные в борьбе с индейцами, никогда прежде не отмечали такого отменного порядка в их рядах, такого могучего боевого духа, такой слаженности действий. Но больше всего полковника и майора обескуражило то, как в мгновение ока апачи вырыли окопы, устроили земляную насыпь, защищавшую их от пушечных снарядов.
— Среди этих негодяев есть наш перебежчик, — закричал полковник, гневно топнув ногой. — Они никогда прежде не рыли окопов.
