явно могла, но по ведомым только ей причинам не стала. Вероятно, не посчитала их достаточно серьезной угрозой. Или же не пожелала отвлекаться от своей главной цели — спасения человечества. Так или иначе, некоторая часть этих павших богов до сих пор обитает в наших слоях этера — ищет себе служителей, принимает моления, наказывает и награждает, однако пытается при этом избегать внимания Церкви.
— Потому что они слабы? — уточнил я.
— Слабость — понятие относительное. Павшие или нет, они все еще боги, и как таковые сильнее отдельно взятых людей или демонов. Даже самые сильные маги не смогут павшего бога развоплотить или лишить привязки к человечеству, а вот аватар богини при следующем пришествии это сделает легко.
— То есть они боятся привлечь к себе внимание не столько Церкви, сколько самой Пресветлой Хеймы?
— Верно.
— И эта Янли…
— Служит такому павшему богу. А может даже является его воплощенным сосудом.
— Его аватаром?
Советник покачал головой.
— Нет. Аватары с самого рождения содержат в себе божественную суть. А воплощенный сосуд становится таковым уже во взрослом возрасте. Павшие боги обещают очень многое тем, кто согласится принять их суть, вот только они обычно умалчивают, что душа будущего сосуда будет ими поглощена.
— В чем тут отличие от одержимости?
— Воплощенный сосуд у божества может быть лишь один, и он намного сильнее, чем обычный одержимый. По сути, это и есть само павшее божество, но ограниченное человеческим телом, его разумом и памятью.
Несмотря на отрицание советника, по описанию это всё звучало очень похоже на аватара — а аватары были невероятно могущественны. Хотя, конечно, никакой павший бог не мог сравниться по силе с Пресветлой Хеймой.
— Вы упомянули, что Янли могла быть жрицей, — напомнил я.
Советник кивнул.
— Жрецы у павших богов послабее, чем воплощенные сосуды, и их может быть несколько.
— И почему я никогда о павших богах не слышал?
Советник хмыкнул и кинул насмешливый взгляд в сторону Семареса.
— Во-первых, Церковь любит притворяться, будто никаких павших богов не существует. Во-вторых, они и сами сидят тихо. За последние пару веков, например, я не припомню ни одного их появления.
— И кто из этих павших богов мог послать Янли? — спросил я.
Советник пожал плечами.
— Я что, похож на пророка? Если кто и может ответить на этот вопрос, то разве что ты.
— Я?
— Ты единственный из нас, кто способен видеть в слоях этера, где живут павшие.
Хм, любопытно. Правда, я понятия не имел, как это проявлялось на практике.
— И если эти боги обычно прячутся, то почему сейчас кто-то из них поступил иначе? Разве не логичней было бы для Янли продолжать притворяться обычной девушкой, а потом тихо исчезнуть?
— Я же сказал, что не пророк, — с легким раздражением отозвался советник. — Хотя, если подумать… Представь, что есть некий лес, территория в котором примерно поровну поделена между двумя великими хищниками. Но помимо них там живут и хищники мелкие, которые великим на один укус. Мелкие постоянно прячутся, но если великий хищник вдруг куда-то пропал, или хотя бы надолго заснул, то вся мелочь вылезает наружу…
— Ты! Как ты смеешь так непочтительно говорить о Пресветлой Хейме! — взорвался Семарес. — Еретик!
Советник бросил на него насмешливый взгляд.
— То была метафора, магистр. Но Достойному Брату, конечно, простительно не знать, что метафора есть всего лишь образное обозначение…
— Я знаю, что такое метафора! — прервал его Семарес, кипя от злости, и мне подумалось, что еще немного — и тут случится спонтанная магическая дуэль.
— Благодарю за объяснение, господин советник, я всё понял, — произнес я торопливо.
Понять было действительно несложно. А еще в памяти у меня всплыла услышанная у шибинов информация о том, что нового Верховного Дана на Темном Юге нет уже полгода потому, что их бог не дает своего благословения. А вот почему — никто не знает.
Если следовать метафоре советника, то «великий хищник» той части «леса», где живут демоны, сам Восставший из Бездны, «пропал» или «надолго заснул», потому и мелочь — павшие боги — стала поднимать голову. И если советник прав, то появление Янли — только начало.
Кроме того, его рассказ натолкнул меня на еще одну мысль.
— Господин советник, а эти павший боги были только у человечества? Или, до появления Восставшего из Бездны, демоны тоже поклонялись каким-то иным сущностям?
Райхан Сирота негромко хмыкнул.
— Тут ты верно догадался — да, свои павшие боги были и у демонов.
— И Восставший из Бездны их тоже не стал уничтожать? Как и Пресветлая Хейма?
— Верно. Видать, счел их в чем-то полезными.
— А павшие боги демонов могут искать себе паству среди людей?
— Почему бы и нет? — советник пожал плечами.
У меня мелькнула мысль спросить, когда именно он понял, что Янли из себя представляет, но я удержался. Если советник каким-то образом распознал не совсем человеческую суть девушки с самого начала и промолчал, а сейчас бы в этом признался — а он мог, чисто из вредности — то дуэль у него с Семаресом точно бы случилась. Вот только я был уверен, что победителем из этой дуэли вышел бы не магистр.
А поскольку дуэли магов подобного уровня вряд ли заканчивались с пролитием первой крови, мне совсем не улыбалось объяснять Теагану, как вышло, что его дядя искалечился, а то и вовсе погиб. Не говоря уже о том, какой бы конфликт после подобного разгорелся между светской властью Империи и Церковью.
— Благодарю, — сказал я. — У меня больше нет вопросов.
Советник вопросительно посмотрел на Семареса, который нехотя кивнул и проговорил:
— У меня тоже. Я распоряжусь насчет амулета.
* * *
До столицы мы добрались поздно вечером и, к счастью, без новых приключений. Советник, как и хотел, отправился со своим отрядом по другой дороге, едва получил амулет. Сообщать нам куда и зачем он, конечно, не стал.
Семарес явно предпочел бы ехать оставшуюся часть пути в молчании, но я не собирался впустую терять многие часы дороги и заставил его продолжать рассказывать о ментальном допросе. О павших богах я его тоже спросил, но оказалось, что ни с ними лично, ни с кем-либо, с ними связанным, Семарес никогда не сталкивался, а о самом их существовании узнал только когда принял должность
