чтобы ее залечить.
Нет-нет, наоборот!
Я напряг память, вытаскивая из нее всё, что помнил о создании артефактов. Не зря же мы нанимали старшекурсника и платили ему за уроки немалые деньги. Итак, самый главный и сложный для создания ингредиент, база артефакта, у меня уже была — эти самые камни, наполненные чистой энергией. Теперь следовало выставить цель, а потом добавить ограничения.
Цель — затянуть рану тонкой пленкой кожи, но не позволить ей зажить по-настоящему. Ограничение… Пусть этим ограничением будет время — сутки. До столицы мы должны были добраться уже к вечеру, но я сомневался, что там смогут быстро разобраться со всем, что со мной творится.
Несколько минут спустя три камня превратились в некое очень грубое подобие нормального артефакта. Но главное, что результат был — заживление оказалось поверхностным и дальше не пошло, рана болела, а боль удерживала туман от того, чтобы полностью поглотить мое сознание.
Когда я вернулся в деревню, она выглядела куда более оживлённой, чем когда я ее покидал. Семарес, оказывается, обнаружил мое отсутствие и поднял подчиненных, чтобы меня найти. Продолжающаяся метель мои следы успела замести, однако магии снег не мешал, так что с первыми Достойными Братьями я столкнулся на околице деревни. Они уставились на меня с одинаковым изумлением, и, кажется, даже не были уверены, не чудится ли им.
Ну да, человек, идущий по снегу босиком, в тонкой ночной рубахе и штанах, выглядит скорее как призрак… Ну или как сумасшедший.
Семарес, похоже, предпочел вторую версию. По крайней мере, меня он встретил словами:
— Ты в своем уме⁈
Я ответил ему укоризненным взглядом.
— Естественно, не в своем.
Семарес, явно собиравшийся что-то добавить, закрыл рот и лишь мотнул головой в сторону дома старосты. Внутри, в выделенной ему пустой комнате, он активировал руны от подслушивания и вопросительно поднял брови.
Вздохнув, я вкратце объяснил ему про добавившийся к туману жар во всем теле, про мою мысль, что в храме богини может найтись что-то полезное, и про то, что я отправился туда в чем был, забыв одеться.
Во время рассказа меня не покидало непонятное ощущение, будто я забыл упомянуть о чем-то важном, но вспомнить это важное так и не получилось.
— Ты взглянул на храм и сразу понял, что получишь там помощь? — недоверчиво уточнил Семарес.
Я покачал головой.
— Нет. Просто подумал — почему бы и не сходить. Тут недалеко, а заснуть все равно не получилось.
Семарес тяжело вздохнул.
— Ну и каков результат?
— Вот, — я высыпал на стол найденные в руинах камни. — Отличная база для…
— Ты можешь их использовать? — перебил меня Семарес резко, и видно было, как он весь подобрался.
— Ну да, — отозвался я недоуменно. — Да кто угодно сможет — они же заполнены чистой энергией.
— Ты хоть знаешь, что это такое⁈
Я на мгновение задумался, потом покачал головой.
— Мне кажется, раньше я знал, но это воспоминание пропало в тумане.
Туман действовал не только на мои мысли, но и на память, и действовал странно, неровно. Вот эти камни, например — я откуда-то знал, что в их присутствие в храме не было ничего необычного, но при этом не помнил, какой цели они изначально служили.
— Это молитвенные кристаллы, — проговорил Семарес. — И, — добавил он тяжелым тоном, — никто, кроме богини, не может использовать заключенную в них энергию.
— Не может? — я нахмурился. — В смысле, это запрещено? Я нарушил какой-то закон?
— В том смысле, что вообще никто и никак не способен! При всём желании.
— Хм? — я с некоторой растерянностью посмотрел на три белых гальки, лежащие на столе. Они и на кристаллы-то не походили — те ведь, по идее, должны быть хотя бы полупрозрачными, а не такими вот, самыми обычными камушками. Потом я взглянул на самого Семареса, но уже с подозрением. Будь передо мной Таллис, я бы точно решил, что это розыгрыш. Но Семарес за всё время нашей поездки сам ни разу не пошутил и на шутки других тоже не реагировал.
— Тебе же девятнадцать, верно? — неожиданно спросил Семарес, и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Когда твой день рождения?
— Что? При чем тут… — а потом я вспомнил, чем именно было знаменательно двадцатилетие. — Нет! Абсолютно нет! Я не аватар богини!
— Но ты использовал ее молитвенные кристаллы…
— Вы тоже можете! Вот, — я подвинул один из камней к нему, решив, что пары оставшихся мне хватит, — попробуйте. Представьте, что это база для артефакта, с которой вам предстоит работать. Достаточно поднять ментальную защиту, и энергия потечет сама!
Должно быть, мои слова прозвучали достаточно убедительно, потому что Семарес, хоть и хмурился, но все же коснулся камня ладонью — а через пару мгновений с проклятием отшвырнул его от себя, а на том месте, где он камня касался, образовалась небольшая кровавая язва.
— Странно… — протянул я.
— Да неужели? — зло пробормотал Семарес, уставившись на рану, которая, впрочем, быстро начала затягиваться. Похоже, для исцеления самого себя руны ему были не нужны. — Убедился, что я прав?
Я неопределенно хмыкнул.
— Ну, значит, молитвенные кристаллы могут использовать, помимо богини, еще и ее посланники, — сказал я.
— Ну-ну, — пробормотал Семарес. — Так когда тебе исполняется двадцать?
— В конце весны, — ответил я неохотно. Правда, в конце весны день рождения был у пропавшего сына Шанны, под чьим именем я жил, а вот Кентон Энхард родился немного раньше, но эти детали я, естественно, уточнять не стал.
Глава 7
Семарес ушел досыпать, а вот я спать не решился — казалось, что это сможет вызвать новую потерю самоконтроля — и до рассвета просидел на кровати, читая единственную книгу, которую смог отыскать в доме старосты. Книгой этой оказался сборник баек, «страшных и веселых, моральных и фривольных», как обещала надпись под заголовком.
Сама книга была старой, изрядно потрепанной, отпечатанной больше века тому назад, однако байки, на удивление, оказались интересными, особенно те из них, которые были помечены как «страшные».
Во всех этих байках появлялся некий Отец Ночи. Иногда он выступал как злодей, иногда как благодетель, а иногда как таинственная туманная фигура, не относящаяся ни к людям, ни к демонам. Имя это показалось мне смутно знакомым, но вспомнить, где и когда
