озером не действовала. Братья пытались, и Семарес попытался тоже, но результата не было.
Потом появился советник. Поглядел на трупы, на разлившуюся воду, на женскую фигурку, уже почти невидимую вдали. Хмыкнул.
— Она вам не по зубам. Бросьте это дело, — и, развернув коня, направился назад, к своей части отряда.
Сам я наблюдал за всем происходившим со странной отрешенностью, будто в полусне, и даже ногти, впившиеся в рану, не помогали.
Затем, уже у самой кромки леса, женская фигура остановилась. Она казалась крохотной, и понять, что она делает, было невозможно. Однако откуда-то я знал, что она развернулась и смотрит прямо на меня. Потом перед моим внутренним взором вновь возникло лицо Янли, только уже не залитое слезами, а просто глубоко несчастное. Лицо девушки, с которой поступили несправедливо и безжалостно, которой разбили сердце.
«За что ты так со мной?» — шевельнулись ее губы. Она протянула ко мне руку, будто хотела коснуться, будто стояла совсем рядом.
Но я моргнул, и картина пропала. И женской фигуры на дальнем краю озера уже тоже не было видно — она успела исчезнуть в зимнем лесу.
Глава 8
— Тварь, — пробормотал Семарес, глядя то на трупы своих людей, то на пустую теперь гладь озера. — Мерзкая тварь…
— Но что именно за тварь? — уточнил я задумчиво, все еще не до конца отойдя от своей отрешенности.
Семарес уставился сперва на меня, потом в ту сторону, куда отъехал советник. Да, точно — из нас троих только Райхан Сирота понял, с кем мы столкнулись, потому что обычной Благой Сестрой эта девушка не была. Если она вообще входила в орден. Да и в целом — если являлась человеком.
Советник, судя по его усмешке, нашего появления ждал.
— Кто она? — потребовал Семарес, едва мы к нему приблизились. — Объясни!
Советник вопросительно поднял брови, и Семарес, после короткой паузы, нехотя поправился:
— Прошу господина Сироту объяснить его предыдущие слова.
— Не могу утверждать, что знаю, кто она. Скорее, догадываюсь, — проговорил советник с фальшивой скромностью. — Вот только какая мне выгода вам что-то рассказывать?
— Ну конечно, когда бы Райхан Сирота делал что-то без личной выгоды, — неприязненно бросил Семарес. — Что вы хотите взамен?
— Сущую мелочь, — отозвался тот подчеркнуто любезным тоном. Как мне показалось, раздражение магистра его весьма забавляло. — Амулет для управления лошадьми. А то мне ужас как надоело тащиться в вашей компании.
— Будет вам амулет, — буркнул Семарес. — Ну?
Советник щелкнул пальцами, и руны от подслушивания вспыхнули вокруг нас в воздухе. Интересный способ.
— Хвастун, — пробормотал себе под нос Семарес недовольным тоном. Ага, значит он так не мог.
Советник сделал вид, будто ничего не услышал.
— Ну, с чего начать… — протянул он.
— Что это за девка? Как у нее получилось убить моих парней? И уйти по воде? — прервал его Семарес.
— Ну, во-первых, не совсем девка. Или вообще не девка, — поправил его советник.
— Демоница?
— Вряд ли. Я бы сказал, что родилась она все же человеком. А вот кем она стала…
— И кем же она стала? — сквозь зубы процедил Семарес.
Чем дальше, тем больше во мне росло подозрение, что Райхан Сирота растягивал объяснение намеренно, желая разозлить магистра.
— Хм… Кем стала? Жрицей? Одержимой? Воплощенным сосудом? — риторически вопросил советник.
— Чьей жрицей? К чему вы ведете? — Семарес явно понимал не больше моего.
Хотя у меня промелькнула мысль, которая, пожалуй, могла бы объяснить слова советника. Что если Янли на самом деле служила Великому Древнему, а в клетку забралась сама, ощутив наше приближение?
Но нет, тут определенно не сходились концы. Она ведь ответила на мой вопрос о том, как оказалась у демонопоклонников, а ложь я бы почуял…
— Всё ведь очевидно, — советник насмехался уже открыто. — Ладно он, — тут последовал кивок в мою сторону, — ему не понимать простительно. Но, право, я не думал, что Церковь скрывает эту информацию даже от своих старших магистров.
— Скрывает информацию о чем? — Семарес уже почти рычал.
— О павших богах, естественно.
Я моргнул. Потом еще раз. Это было определенно что-то новое.
То есть новое для меня, а вот Семарес, судя по выражению его лица, наконец понял, о чем советник говорит. После чего оба посмотрели в мою сторону — советник усмехаясь, Семарес хмурясь. И вид у Семареса в целом стал такой, словно он срочно пытался придумать способ, как заставить меня забыть то, что я только что услышал.
— Будьте добры, объясните подробнее про этих богов, господин Сирота, — сказал я вежливо, игнорируя Семареса.
Советник широко улыбнулся, явно наслаждаясь расстроенным выражением, появившимся на лице магистра.
— С удовольствием объясню. Ты ведь помнишь, как человечество вообще появилось здесь? — он широким жестом обвел всё то, что нас окружало.
Я кивнул. Да, пять тысяч лет назад наши далекие предки под предводительством первого аватара Пресветлой Хеймы высадились на побережье материка, вся северная часть которого впоследствии стала человеческой Империей, а его прежние обитатели, демоны, либо погибли, либо были вытеснены на территорию, которую мы ныне зовем Темным Югом.
— Так вот, — продолжил советник, — а задумывался ли ты о том, почему именно тогда богиня воплотилась впервые? И что было прежде?
Я нахмурился.
— Хроник о том периоде не сохранилось.
— Официально признанных хроник не сохранилось, — поправил он меня, — а вот неофициальных полно. Личные дневники, судовые журналы, клановые и храмовые записи — и немалая часть всего этого находится в знаменитых архивах Обители, тщательно сохраненная под десятками слоев рунной защиты.
Так вот, из всех этих неофициальных записей картина вырисовывается довольно любопытная — до того, как на помощь человечеству пришел первый аватар Пресветлой Хеймы, это самое человечество богиню не знало вовсе. Вместо того оно поклонялось десяткам самых разных божеств, больших и малых, слабых и сильных, строило им храмы и исправно приносило жертвы. Вот только, когда человечеству стала угрожать гибель, никто из этих богов помочь не смог — или же не захотел.
— Бесполезные паразиты, — зло процедил Семарес. — Пресветлой Хейме следовало их всех уничтожить.
Похоже, магистр смирился с тем, что эту информацию от меня скрыть не удалось.
— Возможно и следовало, — не стал спорить советник. — И она
