слышала о такой фразе? Хо-ло-дной, а не кипяточной!
Я улыбнулась, поняв его намек. Проректор тяжело вздохнул.
— Так, смотри. Я тебя пожалею, поэтому отдежуришь в столовой все воскресенье и вечер понедельника. Не переживай, этих господ рядом не будет. Но предупреждаю, я последний раз тебе делаю поблажки, поняла? Больше не встревай в неприятности.
Я кивнула.
— Конечно, я все поняла.
Главным минусом воспитательной системы в нашей академии я считала слишком мягкие наказания. Но теперь я уверена, что это — главный плюс.
Мы распрощались. Пока шла к себе в общежитие по темной заснеженной дороге, поняла, что Аварис сочувствует мне. Не будь он главным по воспитательной работе, может быть даже и простил меня. Я же не из вредности обварила им руки. Они это заслужили.
Лора ждала меня. Она вся была как на иголках. Я объяснила ей, что переживать не о чем, и она немного успокоилась. Сегодняшний день сильно утомил меня, поэтому я рано легла спать. Тем более сразу же после завтрака меня ждет наказание, так что лучше не засиживаться допоздна.
Утром я проснулась сама довольно рано. Лора посапывала в кровати. У нее была забавная привычка полностью раскрываться ночью, даже если в комнате холодало. Мне не хотелось будить подругу, поэтому я тихонько собралась и отправилась в столовую.
Во время завтрака я вспомнила, что всю ночь мне снился Эйдан. Вчера мы с ним толком не общались — времени не было. Я более чем уверена, что сегодня он меня будет искать. И, скорее всего, найдет.
На кухне меня ждали три поварихи. Одна из них, кудрявая, которая видела вчера мой гнев, держалась от меня подальше и старалась лишний раз не разговаривать. Неужели я настолько устрашающая? Это меня даже забавляет.
Другие кухарки со мной не церемонились. До самого обеда я крутилась как белка в колесе: бегала за продуктами в кладовую, подавала кухаркам половники и кастрюли, мыла посуду и полы — конечно же, не без помощи магии. В этот момент кухарки обычно держались подальше от меня, будто я темная колдунья из глухой деревни, которая их сейчас сглазит, а не маг воды третьего уровня.
Обед мне подали прямо на кухне. Есть пришлось в гордом одиночестве — кухарки куда-то удалились. Я с удовольствием поглощала суп вприкуску с хлебом, потому что невероятно устала и проголодалась. Конечно, это не сравнится с тренировками Дории, но все же полдня быть на ногах утомительно.
— Ирен, привет!
Я вздрогнула и подавилась. Эйдан стоял рядом со столиком поодаль от меня. Откашлявшись, я сказала:
— Ты зачем так подкрадываешься?
— Прости, — Эйдан облокотился на стол рядом со мной. — Просто я очень рад тебя видеть. Я везде тебя искал! Почему ты мне ничего не рассказала?
Я промокнула пот со лба полотенцем, лежащим неподалеку — на кухне всегда было жарко.
— Извини, я так вчера устала, что даже на записку сил не хватило.
Эйдан кивнул. Я посмотрела на него и заметила удивление в его глазах.
— Ты что, дралась с Эммой?
— Нет, она меня подставила! Как ты мог про меня такое подумать?
Огневик ухмыльнулся.
— Ну, я бы понял, если бы ты ей вмазала.
Я улыбнулась.
— Как-то это звучит грубо.
— Зато честно, — Эйдан засунул руки в карманы. — Ты же хотела, чтобы было честно.
Он поджал губы.
— Я поговорю с Эммой. Пусть оставит нас в покое.
Я хмыкнула.
— Вряд ли это поможет.
Эйдан улыбнулся.
— Мы выжили в первом испытании Игр четырех стихий. Что для нас Эмма?
— Видимо, еще одно испытание, — я тяжело вздохнула, но тоже улыбнулась.
— И как долго ты будешь отбывать свою повинность?
— Сегодня весь день. И завтра вечером тоже. А потом я свободна.
Эйдан задумался. Затем он присел, чтобы заглянуть мне в глаза. Огневик взял мою руку и поцеловал.
— Я скучаю по тебе. Жду у себя во вторник ночью. Выгоню из комнаты Эша, чтоб под ногами не болтался.
Я хихикнула — его губы защекотали мою кожу.
— Бедный Эш, выгоняешь его на мороз.
— Согреется в чьей-нибудь постели, — засмеялся Эйдан.
На кухню зашла кудрявая повариха.
— Эй, а ты что здесь делаешь? Убирайся! Кухня только для персонала и наказанных!
— Извините, — холодным тоном ответил ей Эйдан. — Я удаляюсь.
Огневик подмигнул мне и вышел, прежде чем кухарка попыталась его выгнать насильно.
После обеда меня отправили мыть вытяжку. Она была вся в жиру и копоти. Странно, мне казалось, на кухнях академии всегда царит чистота. Видимо, туда кухарки не добирались — или не хотели добираться, грязи же не видно.
С ней я провозилась до самого вечера. Поначалу грязь не поддавалась моей магии, но потом я вспомнила заклинание очищения, которому меня учила ныне покойная бабушка, да хранят боги ее душу. Только я хотела его применить, как вспомнила слова Морти, который однажды уже отбывал наказание на кухне. Было это на первом курсе, когда он еще не стал старостой. Кажется, Аварис его поймал за руку в попытке подговорить фей сбросить водяные бомбы на огненных магов, которые меня тогда пытались задирать. Забавно, а ведь свой план Морти смог реализовать, правда, спустя пару лет и на открытии самих Игр. И как это Аварис не догадался, что это он? В общем, Морти учил меня, что надо притворяться работающей, а не работать на самом деле, потому что время наказания не изменится, а работы при этом могут накидать еще больше.
В общем, я воспользовалась мудростью своего друга и ближайшие два часа просто гоняла воду по вытяжке, пока кухарки внизу вовсю готовили ужин. А когда они усомнились в моих магических способностях, я заявила, что это была подготовка к ритуалу. Затем я шепотом произнесла заклинание моей бабушки, и жир с нагаром отвалился от вытяжки, обнажив сияющую металлическую поверхность. Кухарки даже зааплодировали и дали двойную порцию тушеной телятины с картошкой, еще и свежим печеньем угостили. Оказалось, они пытались ее отмыть последние три года, но никакие средства не помогали. Теперь я для них стала кухонной героиней.
Вечером в комнате меня ждала не только Лора, но и Морти. Я похвасталась им своими заслугами, а Морти похвалил меня как свою лучшую ученицу.
На следующий день начались занятия. Скучнейшие пары не отложились в моей памяти. После обеда я зашла на кухню, чтобы уточнить, могу ли я пораньше отработать свою повинность, и внезапно встретила Агнию.
— О, привет! А ты что здесь делаешь?
— Привет, — улыбнулась Агния. — То же, что и ты.
Мои глаза невольно расширились.
— Но ты же староста! И вообще,
