и трех шагов сделать, как разъяренный убийца демонов изрубил их на куски. Их изувеченные тела влажно шлепнулись на деревянный настил.
Воздух сотрясся. Слепленные из трупов великаны потихоньку остановились и стали распадаться. Тела обмякли и повалились на пол. Чу высвободился из-под горы мертвечины, энергично отряхнулся и поспешил к хозяйке. Взгляд Рэйки, торжествующий и в то же время полный отвращения, скользил по грудам мертвых – теперь уже по-настоящему мертвых – тел.
Окамэ глубоко вздохнул.
– Знаете, со дня нашей встречи я всякое повидал, – проговорил он и поморщился, озираясь. – Голодных призраков, демонов, гигантских многоножек, готовых тебя сожрать. Думал, хуже уже некуда и ничего нового я не увижу. – Ронин покачал головой. – Как же я ошибался.
– Все целы? – спросила я. Тацуми спрыгнул со второго яруса. В его глазах еще пылал кровожадный огонь, а когти, рога и клыки были отчетливо видны. Мы встретились взглядами, и я вздрогнула, заметив в нем леденящую ярость, но все же не отвернулась. – На этом всё, да? Мы убили ведьм, значит, проклятие должно рассеяться?
Убийца демонов смерил меня мрачным задумчивым взглядом, точно раздумывал, уж не накинуться ли ему на меня, не пронзить ли своим мечом, но потом, точно спохватившись, высунулся наружу сквозь двери склада. Черты демона медленно исчезали. Я проследила за взглядом Тацуми и увидела, что вся улица усыпана неподвижными телами. В воздухе повисла гнетущая тишина. У меня внутри все сжалось. Сколько же смертей, сколько разрушений, а всё потому, что Владыка демонов не хочет, чтобы мы шли за ним и забрали свиток.
– Предвестниковы усы, да вы их одолели!
Мы обернулись на восхищенный оклик. У дверей в дальнем конце склада стоял человек и смотрел на нас, округлив глаза. С виду вовсе не самурай, он был одет в грубую, но прочную одежду, а кожа у него задубела от солнца.
– Мы с ребятами наблюдали за вами, – признался незнакомец. Еще двое мужчин с такой же смуглой, загрубевшей кожей заглянули внутрь и уставились на нас. – Видели, как вы чарами пробили барьер и зашли! Потом услышали, какой тут творится ад. Мы здесь уже несколько дней прячемся, голову ломаем, как же продраться сквозь войско нежити. Уж не знаю, кто вы такие и какой магией сокрушили проклятие и освободили город, но от всего сердца вам благодарен.
– Ты сам-то кто? – спросил Тацуми.
– Ох, прошу прощения! – Мужчина быстро поклонился, его спутники – тоже. – Меня зовут Цуки Дзётаро, я первый помощник капитана «Сокровищ морского дракона». – Он выдержал паузу, потом скорбно нахмурился. – Впрочем, наверное, мне теперь впору зваться новым капитаном, раз капитан Фумио погиб. Мы остановились в порту, хотели поторговать в Уми Сабиси, а потом вдруг нахлынули мертвецы, и мы так и не смогли вернуться на корабль. Теперь, когда вы с ними справились, мы наконец сможем отправиться домой.
– На земли Цуки, – закончил за них аристократ, точно не веря нашей удаче.
Дзётаро кивнул.
– Надо только весь экипаж собрать. Скорее бы уже ноги отсюда унести… Кем бы вы ни были, я бесконечно вам благодарен. Вы спасли этот город, мою команду и корабль. Если могу чем-то помочь, только попросите.
– У нас и впрямь будет к вам одна просьба, – с улыбкой объявила Рэйка, выступив вперед.
6. В вороньем гнезде
Тацуми
Путешествовать на корабле мне не нравилось.
И вовсе не из-за океана или постоянной качки. Я был умелым и выносливым пловцом и с детства привык к тренировкам на неустойчивых поверхностях. Морская болезнь меня тоже никогда не донимала, в отличие от ронина, который то и дело громко мучился с самого нашего отплытия из городка Уми Сабиси Мура.
Нет, меня изводила мысль о том, что я оказался заперт на маленьком судне с другими людьми, и, если вдруг на меня нападет резкое, нестерпимое желание всех тут перерезать, никто не спасется. Я уже чувствовал, как внутри требует своего жажда насилия и кровопролития – она во мне больше не затихала. Весь вчерашний день и почти всю ночь я провел в вороньем гнезде, подальше от экипажа и остальных моих спутников, чтобы моя демоническая природа не стала причиной бойни.
«Не лги себе, Тацуми, – шептал голос, словно бы даже и не совсем мой. – Ты прячешься… от нее».
Я отмахнулся от голоса и закрыл глаза. Но скрываться от правды не было смысла. Юмеко. Я столько думал о ней в последнее время… Да что там, с той жуткой ночи, когда кицунэ освободила мою душу из рабства, на которое ее обрек демон, все мои мысли были только о Юмеко. Я боялся за нее в пылу битвы, меня охватывала тоска, когда мы разлучались.
Даже сейчас, когда я твердо знал, что она внизу и ей ничто не угрожает, меня болезненно тянуло к ней. Мне хотелось увидеть ее, услышать ее смех… Я мечтал…
«Мечты – для недоумков, Тацуми, – в голове пронесся голос Итиро, холодный и рассудительный. Он повторял одну из множества заповедей убийцы демонов Каге. – Мечты о несбыточном только ослабляют решимость. Ты – убийца демонов Каге. Отринь сомнения и колебания, или тебе и всем, кто рядом, конец».
– Тацуми, ты тут?
Сердце у меня екнуло, стоило только услышать знакомый голос, который дни напролет не покидал моих мыслей, а теперь прозвучал внизу, совсем рядом. И вдруг четыре тонких пальца обхватили край вороньего гнезда. Следом за ними показались черные кончики ушей, а потом и лицо Юмеко. Сильный ветер трепал ее длинные волосы. Заметив меня, она улыбнулась.
– Вот ты где! А я тебя везде ищу! – Кицунэ забралась на край корзины, а потом неловко соскочила с нее. Она упала на дно, ударившись локтями, и поморщилась. – Ite! Весело, ничего не скажешь! Так страшно вниз смотреть, просто словами не передать! Даже кедр в лесу рядом с храмом Тихих Ветров был пониже! – Не вставая с колен и вцепившись обеими руками в веревки, она опасливо выглянула из корзины и прижала уши. – Мы же ужас как высоко, да? Надеюсь, Рэйка не сильно разозлится, если я останусь тут до утра.
– Юмеко, что ты тут делаешь? – спросил я, не двинувшись со своего места у дальней стенки корзины. Стоило кицунэ появиться, и мое сердце забилось чаще, но почему, я не понимал – то ли от восторга, то ли от страха, то ли еще от чего-то.
– Я волновалась. – Юмеко двинулась ко мне, огибая мачту и по-прежнему держась за веревки, что тянулись вдоль краев вороньего гнезда. – Тебя не было видно почти два дня, никто
