наконец извинилась она. Я с недоумением сдвинул брови. – Я ведь даже не спросила, хочешь ли ты стать демоном. Ты жалеешь, что я тебя спасла?
– Нет, – выдавил я из себя. – Я рад, что оказался тут с вами, что смогу искупить свои ошибки, если помешаю Генно загадать Желание и одолею его. Но… Я не могу обещать, что не начну бросаться на всех без разбора – и на врагов, и на друзей. Прежде у меня получалось потушить злость и жестокость Хакаимоно, потому что они не были моими. Я с детства обучен отстраняться от любого чувства, так что я контролировал ситуацию. А теперь жестокость стала частью меня. И если я начну убивать, то, возможно, уже не остановлюсь.
– Я не боюсь.
Внутри вспыхнули страх и злость. Она так и не поняла, кто я такой и на что способен. Довольно, Тацуми. Если тебе и впрямь важна судьба этой девчонки, прекрати эту игру немедленно. Ты демон, надежды – не для тебя. Если все останется как есть, недалек тот час, когда ты исподтишка нападешь на нее. Пора покончить с этим раз и навсегда.
Я обернулся, давая волю ярости, злобе, жестокости, которые все это время бурлили у меня в крови. Рога запылали, отбрасывая алые отсветы на лицо Юмеко, огненные символы засияли на руках и шее, просвечивая сквозь ткань рубашки, на пальцах отросли обсидиановые когти, челюсти ощетинились хищными клыками. Я посмотрел на Юмеко и сощурился. В глазах в этот миг наверняка тоже играл зловещий красный огонь.
Взгляд Юмеко тут же наполнился испугом. Она уставилась на меня и отшатнулась. Перед ней стоял сущий демон. Он смотрел на нее пристально, грозно, не скрывая своей кровожадности и не обращая ни малейшего внимания на отчаяние, подтачивающее мою душу. Мне совсем не хотелось так с ней поступать. Юмеко стала первым человеком, который сумел разглядеть, что я не только убийца демонов Каге, ходячее оружие. Больно было думать о том, что она запомнит меня в этом демоническом обличье. Запомнит господина óни, порочного и неисправимого. Но выхода у меня не было. Будет лучше, если она испугается и возненавидит меня сейчас, не дожидаясь дня, когда я неизбежно ее предам, – а он точно настанет.
– Вот кем я стал, – холодно отчеканил я с демоническим рыком. – Вот что такое человек и демон, слитые воедино. Я благодарен тебе, Юмеко. Даже не сомневайся. Но держись от меня подальше. Иначе мое лицо может стать последним, что ты увидишь в жизни.
Юмеко заморгала, прижала уши к голове. На ее лице вдруг проступило странное, решительное и дерзкое выражение, будто она собрала всю свою храбрость, что только была. Не успел я опомниться, как она сделала шаг вперед, обхватила ладонями мои щеки и поцеловала меня.
Что?..
Я потрясенно застыл, тут же позабыв о пылающем гневе и жестокости. Когти и клыки исчезли, символы на руках поблекли и золой развеялись по ветру.
Я схватил Юмеко за плечи, прижал к себе, почувствовал собственной кожей, как колотится сердце у нее под ребрами.
Легкое, нежное прикосновение ее губ не продлилось долго, но его оказалось достаточно, чтобы перевернуть мой мир вверх дном и распалить внутри пожар. Когда кицунэ отстранилась, я уставился на нее как завороженный. В ее золотистых глазах читалась уверенная искренность – но в них не было и капли страха.
– Я тебе доверяю, – прошептала она словно бы мне в самое сердце. Кончики ее невыносимо нежных пальцев проскользили по моим щекам. Я невольно закрыл глаза. – И мне не важно, как ты выглядишь – как óни или как человек, – душа ведь от этого не меняется. Я не боюсь, Тацуми. И говорю об этом прямо.
– Юмеко… – Я открыл глаза, впился взглядом в кицунэ, осторожно сжал ее запястье. А она смотрела на меня – неземная, наивная, безупречно прекрасная. Она погубит нас обоих, подумал я – и вдруг почувствовал, что мне наплевать.
– Эй, там, в вороньем гнезде! – крикнули с палубы. – Гляньте за борт! Ничего странного не видно?
В горле заклокотал рык, но я все же выпустил Юмеко и отстранился, а потом посмотрел на палубу. У мачты стоял моряк и энергично тыкал пальцем в один из бортов.
– Там что-то есть! – завопил он. Юмеко, навострив лисьи ушки, тоже посмотрела вниз. – В воде! Кажется, плавает вокруг корабля, но мы никак не можем разглядеть, что это такое! Может, сверху виднее?
Я взглянул на черную мерцающую воду, и по спине пробежал холодок.
В воде и впрямь было кое-что. Кое-что огромное. У самой поверхности я увидел гигантскую тень, которая двигалась прямо к кораблю, поднимая волну. Я невольно принялся прокручивать в голове список крупных морских ёкаев и бакэмоно: уси-óни, коромодако, великаны умибодзу… никого из них мне не хотелось бы встретить посреди океана.
– Что это такое? – шепотом спросила Юмеко, точно опасалась, что гигантская тень услышит. Я промолчал, хоть и боялся, что знаю ответ, и отчаянно надеялся ошибиться.
Волна подбиралась все ближе и вздыбливалась все сильнее. Вдруг морская вода вспенилась, раздался всплеск – оглушительный, как цунами, – а затем из глубин вынырнула огромная фигура и грозно нависла над нами. Очертания у нее были человеческие, тело – черное как ночь, а на лысой гладкой голове не угадывалось ни носа, ни рта – одни только глаза сверкали. Чудовище уставилось на нас сверху – оно было даже выше корабельной мачты. Юмеко ахнула, а я ругнулся вполголоса. Мои худшие подозрения подтвердились. Такая встреча нам точно была ни к чему.
– Умибодзу! – истошно завопили на палубе.
Корабль тут же охватила паника – еще бы, ведь все моряки страшились встретить посреди океана умибодзу, и сейчас этот кошмар сбылся наяву. Об этом духе доподлинно ничего не было известно – кто он, как живет, много ли таких на дне морском или же великан, глядящий на нас теперь, единственный в своем роде. Умибодзу всегда молчал, он ничего не требовал и вообще никак не выказывал своих желаний, но встречу с ним не удалось пережить ни одному кораблю. Гигант, кем бы он ни был, выныривал из глубин, разбивал судно в щепки и снова исчезал в пучине.
Юмеко судорожно вздохнула. Умибодзу же глядел на нас, безмолвный и таинственный. Его огромная голова замерла почти вровень с нами, но я не мог рассмотреть собственное отражение в тусклых, бледных глазах. Я чувствовал, как кицунэ бьет дрожь, но она стойко выдерживала пристальный взор великана.
– З‑здравствуйте, – тихо сказала Юмеко. Умибодзу все продолжал разглядывать нас, точно насекомых. – Простите,
