— Мы славно повеселились, — отчиталась перед сестрой Кэтрин, когда та позвонила на следующий день. — Вот только, боюсь, пиццы я съела слишком много, до сих пор подташнивает.
— Никто из нас не становится моложе, — сочувственно произнесла Моника. — Когда-то я одна могла съесть целую пиццу, а сейчас от двух кусочков страдаю. Правда, когда была беременна Эми, вообще не могла есть жирного. Пришлось сесть на диету. И все вокруг твердили, что мне надо пить молоко. Фу!
— Я люблю молоко, — улыбнулась Кэтрин.
— Ну же, расскажи мне про Джейсона, — настойчиво попросила Моника. — Он уже поцеловал тебя?
Кэтрин не имела ни малейшего желания распространяться о своих переживаниях. Это было ее личное дело. Пусть сестра и родной человек, Кэтрин все-таки не хотела посвящать ее в свои проблемы. Проблемы? Когда это Джейсон успел стать проблемой? Кэтрин покачала головой.
— Знаешь, пока ничего определенного сказать тебе не могу, — начала она осторожно. — А вот идея с искусственным оплодотворением и в самом деле была не слишком удачной. Слышала бы ты Джейсона, когда он рассказывал про Мору. Что он чувствовал, когда принес ее из роддома… Хотя, если учесть то, как он реагировал на детские вещички, которые я приготовила для магазина, может создаться впечатление, что он терпеть не может детей. Не знаю, право слово, не знаю. Что он подумает обо мне, если услышит мою просьбу? Примет меня за сумасшедшую или согласится помочь…
— Да, сестричка, трудно тебе. Но если подумать. Как удобно, не надо носиться по клиникам, возиться с пузырьками.
— Моника!
— А потом, с первого раза может ничего и не выйти. Мы, например, с Доналдом полгода старались сотворить Эми.
— Моника, прошу тебя!
Но Монику уже понесло:
— Отличный мужик. Чертовски красив. Живет в двух шагах от тебя. Что может быть лучше? Не получится первый раз, попробуете снова. Встретитесь на заднем дворе — и тебе, и ему идти недалеко.
— Ты что, хочешь, чтобы я занималась этим во дворе?
— Ну, если ты такая застенчивая, дождись темноты.
— Сейчас ноябрь! Скоро снег пойдет. Может, мне весны подождать?
— Не говори глупостей. Ну так что, целовались вы все-таки или нет?
— Целовались, целовались.
— Ну и?..
— Прекрасно, фантастически, сногсшибательно! Довольна?
— Вполне.
— Послушай, Моника, я тут подумала, а что, если я ничего не скажу ему… ну, про то, что не предохраняюсь, или сообщу об этом уже после того, как мы будем близки, это будет очень некрасиво с моей стороны?
— Отличная мысль! Он даже не поймет, что ты его используешь.
— Нет, все-таки это не очень хорошо. Пойми, я встретила мужчину, который как нельзя лучше подходит на роль отца моего ребенка, но не это главное. Он мне нравится. Очень-очень нравится! И я не могу поступить с ним так.
— Н-да, как все сложно. Думаешь, он не простит тебе обмана?
— Можно сделать так, что он ничего и не заподозрит. Просто, боюсь, я сама себя не прощу. Он и в самом деле отличный человек, старается быть хорошим отцом, хоть это у него пока и не очень-то получается. А я… Едва ли я смогу так хладнокровно использовать его. Он мне слишком дорог.
— Да ты влюбилась!
— Ну да, вот ты и вынудила меня признаться, влюбилась, — со вздохом произнесла Кэтрин.
— Вот так-так! Ситуация гораздо сложнее, чем я представляла.
— И что же мне теперь делать?
— Скажи Джейсону прямо, чего ты от него хочешь. Ведь самое худшее, что он может сделать, — это сказать тебе «нет». Обещаю: если мне в голову придет идея получше, я непременно позвоню тебе.
— Спасибо и на этом.
— Не вешай нос, милая!
— Постараюсь. Пока!
Глава восьмая
Всю следующую неделю Кэтрин посвятила ремонту детской. Мора иногда забегала вечерами помочь ей. По первому, темному слою краски Кэтрин решила нанести второй слой, более светлый, но не валиком.
Разорвав старую майку на тряпки, она скатала из них комочки и, опуская в краску, прикладывала затем к стене. Затейливый рисунок напоминал кружево. Эффект получился потрясающий. Мора была в восторге. Малышу наверняка понравится жить в такой комнате, решила, весьма довольная результатом Кэтрин.
В субботу вечером, когда Кэтрин в одиночестве поглощала свой дежурный безвкусный ужин, разогретый в духовке, раздался звонок в дверь. Гадая, кто бы это мог быть, она пошла открывать.
На пороге, сияя улыбкой, стояла Мора, за ее спиной — немного смущенный Джейсон.
— Привет, Кэтрин. Я привела папу посмотреть на то, как мы покрасили детскую. Кроватку ведь он все равно уже видел, так что для него это не секрет.
Джейсон впился взглядом в Кэтрин.
— Что еще за секреты?
— Ну, пап, ты даешь! Неужели не дошло? Давай, пошевели мозгами!
— Как ты разговариваешь с отцом!
— Тебе не следует так говорить с папой, — пожурила девочку Кэтрин. Мора закатила глаза.
— Да ладно вам. Пойдем, посмотрим детскую. — Девочка потянула отца за руку.
— А ты уверена, что твоему папе это будет интересно?
Мора страдальчески вздохнула, и Кэтрин не осталось ничего другого, как только взмахнуть рукой, приглашая их пройти наверх.
Пока они осматривали детскую, Кэтрин решила приготовить кофе. Терпкий аромат наполнил кухню. Она села за стол и прислушалась к звукам, доносившимся сверху. Через пару минут Джексон и Мора вернулись.
— Ну, и каков будет вердикт? — поинтересовалась она.
— Неплохо, — сдержанно заметил Джейсон. — Послушай, — обратился он к дочери, — ты сегодня еще не играла на флейте. Когда ты собираешься это делать? Уже ночь на дворе. Живо домой. Что тебе сказал учитель? Двадцать пять минут каждый день. Я скоро приду. Мне надо кое о чем поговорить с Кэтрин.
— Но, папа…
— Давай, пирожок, иди домой. Будь умницей. Ты виделась с Кэтрин почти каждый день на этой неделе, теперь пришла моя очередь. И не забудь гаммы. Сыграешь их перед этюдами.
Когда она ушла, Джейсон, подойдя к шкафу, произнес:
— С твоего разрешения выпью чашку кофе. Устал. Надо взбодриться. Ты будешь?
Кэтрин кивнула. Джейсон налил две чашки.
— Кстати, насчет этой детской кроватки. Я сейчас повнимательнее рассмотрел ее и пришел к заключению, что она… — Он внимательно посмотрел на Кэтрин.
— Да, это не фамильная вещь. Я взяла ее из своего магазина, — договорила за него она.
— Я так и думал, — кивнул Джейсон. — Там обкладка из пластика и много других современных материалов. Даже когда ты была маленькой, их еще не производили. Этой кроватке не больше десяти лет.
— Ну ты прямо Шерлок Холмс! — с иронией проговорила Кэтрин, барабаня пальцами по столу.
