всё равно нечем платить, – фыркает он.
– А если найду чем?
– Где?
– Вот давай без рифм? Ты можешь просто нормально объяснить, что к чему?
– Князь, у девчонки-горничной там, на что ты намекаешь, искать нечего, а за графиню Хатуров тебе оторвёт всё, до чего дотянется, – хмыкает Матвей, давая понять, что он в курсе моих «развлечений». – Но объяснить могу. В лагере мобильник всё равно заберут. Так что лучше, чтобы на нём не было лишней информации. Не всё из моего списка можно найти в сети.
Киваю. Это разумно. Беру смартфон и погружаюсь в изучение списка. Информации много. Три десятка юных аристократов, папы, мамы, братья-сестры…
Между делом спрашиваю у Матвея:
– Потом вернёшься в особняк?
Он не успевает ответить – резко давит на тормоза. Автомобиль заносит влево, закручивает, слышится адский визг шин. Меня сначала вжимает в кресло, потом кидает головой на торпеду. Успеваю схватиться за наддверную ручку и отделываюсь потянутым плечом, шишкой над ухом и прокушенным языком.
– Что…
Не успеваю спросить, что случилось, так как, обернувшись, вижу причину: на пустой до этого дороге внезапно появился чужой внедорожник. Похоже, на нём стояло какое-то маскировочное плетение. Двери автомобиля почти синхронно открываются, выпуская двоих мужчин в чёрных костюмах.
– Сиди здесь! – Матвей чертыхается, хватает с торпеды небольшой шест в металлической оплётке и вылетает из машины.
Ага, щаз-з-з! Даже если наш седан весь обвешан защитными плетениями, это не помешает ему превратиться в ловушку. Каким бы дохляком Ник Каменский ни был, а попытаться сбежать через лес явно логичнее, чем дожидаться этих магов, сидя в машине. А в том, что они маги, у меня нет никакого сомнения: в руках одного крутятся готовые к броску плетения.
Поэтому я плюю на слова Матвея и выскакиваю следом. Или мы вдвоём уложим этих уродов мордами в асфальт, или…
А нет у нас другого варианта.
* * *
– Какая приятная встреча, князь! – серьёзно говорит один из незнакомцев, когда я подхожу ближе. Видимо, главный среди этих двоих. Он тоже делает несколько шагов вперёд и останавливается прямо передо мной.
«Князь»? Значит, он знает, кто я. И охотятся именно на меня. Когда Ник Каменский успел кому-то задолжать? В памяти парня нет ничего подобного.
– Приятная? – хмыкаю я. – Для кого?
Забыв, что сейчас я не Никрас Борх, а всего лишь мальчишка, машинально сбрасываю с плеча руку Матвея, который пытается задвинуть меня себе за спину.
– А это уже от тебя, пацан, зависит, – пожимает он плечами. – Сядешь куда покажут и прокатишься с нами – останется приятной. Не сядешь – вечер перестанет быть томным и придётся показать тебе, кого тут надо слушаться. А потом ты всё равно сядешь и поедешь, куда скажут.
– Заставь меня? – зверея по ходу его тирады, предлагаю я.
Это он мне такое говорит? Мне, Никрасу Борху?! Да я ж тебя сейчас урою, носорогова погремушка!
– Пацан, ты серьёзно хочешь нарваться? – интересуется главный. – Ты нужен живым, однако никто не говорил, что целым.
– Ты вот нам даже живой не нужен, – щерится Матвей.
– Да и про тебя разговора не было, – парирует главный.
Лет тридцати-сорока, жилистый. Острые черты, непривычно короткие тёмные волосы. Чем-то похож на меня-настоящего. Во взгляде – металл. И этот металл не предвещает нам с Матвеем ничего хорошего.
Всё это проносится в голове за считаные секунды. Потому что в следующий момент он делает жест своему напарнику. Белобрысый урод у внедорожника реагирует мгновенно, и в нас летят чужие плетения.
И… натыкаются на невидимый щит. Точнее, щит становится видимым, когда плетения врезаются в него. Мигает алым, рассеивая чужие заклятия, и снова исчезает. Даже не представляю, когда Матвей успел его поставить. Теперь внутри этого невидимого купола нас трое: я, Матвей и главнюк. А ещё из памяти Никиты я знаю, что ничто и никто не выберется за границы щита, пока его не снимут или не рассеют.
На рожи магов приятно смотреть. Челюсти с земли поднимите, ля! И давай по-простому, врукопашку!
Последнее – уже тому, которому не повезло оказаться внутри щита.
– Щит крови высшего порядка? Да ещё и большого диаметра… Такая редкость… Тогда ты… Матвей Соболев, да? – Главнюк не парится тем, что остался в одиночестве. Наклоняет голову набок и внимательно смотрит на Матвея. – Мастер-защитник рода Каменских. Пропал два года назад, после смерти главы рода. Важный свидетель. А может, даже подозреваемый…
Высшего порядка? Этот щит? Что у них тут с эфиром, если стандартный щит считается заклинанием высшего порядка?
– Губу закатай. – Матвей не тратит времени на долгий ответ: молниеносно приседает и делает быстрый тычок своим шестом главнюку под дых.
Тот так же быстро отскакивает в сторону.
В щит снова прилетают заклинания, и Матвей снова их отражает. Но вряд ли подобное продлится долго. Я вижу, как по его виску ползёт капля пота. Судя по скорости вытекания сил, поддерживать такое плетение он сможет максимум несколько минут. А раз вижу я, это поймёт и козлина из внедорожника. На дебила он не похож. Так что точно поймёт, руку Шанкры даю на отсечение.
Странно, потому что по воспоминаниям Никиты Матвей – сильный маг. Похоже, и эти, из внедорожника, считают так же.
– Отдай мальчишку, Соболев. Мы научим его быть настоящим магом иллюзий.
– Иди в жопу, Шах.
– Знаешь, как меня зовут?
– Знаю, что выбить на твоей могильной плите.
– Не рано ли ты о плитах заговорил? Даже твой щит долго не выстоит. А мальчишка – полный ноль как в бою, так и в магии. Предлагаю договориться. В обмен на использование силы родового источника Каменских парень получит техники и ингредиенты для усиления своего родового дара. Не высшие, конечно. Но всё же это лучше чем ничего, да?
– Что за техники? – интересуюсь я. Вдруг и правда получится договориться? Отец не рассказал Никите, где находится родовой источник. Но Шаху-то об этом знать не обязательно.
– В обмен на рабство, говори уж честно, – злится Матвей.
– Парень. Поедешь с нами – точно станешь сильнее, – игнорирует его Шах.
Не. Сейчас точно не поеду. Люблю, когда приглашают вежливо. Надо будет – я этих «приглашателей» сам со временем найду. А пока…
– Лови, раз уж вылез! – неожиданно говорит Матвей, и мне чуть ли не в лоб летит его шест. – Надеюсь, хоть что-то из моих уроков у тебя между ушами задержалось.
Кх… На автомате выставляю ладонь и ловлю. Перед глазами проносятся спарринги Матвея и Ника. Что-то этот пацан всё же умел. По крайней мере до того момента, как кто-то (или что-то) начал высасывать из
