Уже пришла, — ответила девушка.
Минуты через две всё стихло.
Первым на поверхность поднялся одноглазый.
— Тара цела, — доложил он хозяину раньше всего остального, и Аркадий Ильич понял, что этому человеку он теперь обязан не бутылку, а как минимум бочку.
Бойцы вынесли из подвала строительный мешок, явно забитый чем-то доверху, и загрузили его в багажник.
— Устраняем останки, — снова отчитался одноглазый.
«Так много?» — выпучил глаза Аркадий Ильич, но озвучивать вопрос вслух не решился.
— Господа, может, чайку? — спохватился он. — Я вам сидр вручить хочу, и у Лидии Павловны шарлотка…
— Времени нет, — качнул головой одноглазый.
За считанные секунды бойцы загрузились, и машины, взревев, рванули прочь по улице.
Местные мальчишки бежали следом до самого угла.
— Пап! — Гриша дёрнул отца за рукав. — А я, когда вырасту, к Северским в гвардию пойду!
Лидия Павловна охнула, а местный часовщик Наум Соломонович проводил взглядом броневик и важно изрёк:
— Вот что я вам скажу. Работали профессионалы.
А затем, подумав, Соломонович добавил:
— Это ж сколько денег на крысах можно заработать, чтоб таких бойцов содержать?
Глава 7
Контракт на цаплю-сквозницу значился за станцией Лютово, что в двадцати километрах от города. Мы летели к точке назначения на всех парах.
Рух не отставал, летя высоко над трассой. С земли его было не разглядеть, зато по нашей мыслесвязи я хорошо чувствовал его настороженность. Мой пернатый друг знал, на кого выписан контракт, и мнение об этой затее у него было скептическим.
— Допустим, крысы у нас, — повернулась ко мне Мира, едва город остался позади. — Ты обещал поведать дальнейшие детали своего плана.
— Нам нужна цапля, — коротко ответил я.
«Швея, — недовольно поправил Рух меня в моей же голове. — Хоть кто-то в этой машине должен называть птицу правильно».
— Цапля, — медленно произнесла Мира, изо всех стараясь найти связь птицы с похищенным Браунштейном.
Я тяжело вздохнул.
— В прошлые времена сквозниц назвали болотными швеями, — начал я. — Даже по меркам магических птиц, швея крайне необычная. Они жили на болотах задолго до всяких Срезов. Каждый раз, когда в их угодья приходила Скверна, швеи перекраивали её природу под себя. Правда, перекраивали не до конца. Вся дрянь, которую впитывает швея, ходит по внешним жилам и до сердцевины не добирается. Обычную тварь Скверна пропитывает насквозь и правит ею изнутри. Швеёй же править некому.
«Потому что швея — истинная птица, — важно добавил Рух. — Эта порода древнее всех этих ваших родов. Скверна ей вместо приправы».
— Она жрёт Скверну и остаётся собой? — хмыкнула Мира.
— В некотором смысле да. И на то есть свои, скажем так, причины… Вряд ли СПС об этом знает — да и никто другой, пожалуй. И это даже к лучшему. А теперь самое важное: швея ищет так, как никто в этом мире не умеет. Правда, тут есть свои нюансы.
«Тоже мне, напустил загадочности, — презрительно снизошёл Рух. — Причина одна. В голове у швеи только три мысли: где болото, где еда и где еды побольше. Скверне попросту не за что ухватиться».
Я проигнорировал его ворчание, заметив, с каким интересом на меня косятся гвардейцы и глава гвардии. О том, откуда мне известно о монстрах то, что не знает СПС, они даже не спрашивали — настоящие профессионалы вопросов не задают и доверяют командиру.
К тому же мои привыкли уже к тому, что глава их рода — кладезь тайных знаний и невероятных способностей.
— Первый, ты хочешь, чтобы она взяла след Браунштейна? — обернулся Свят с переднего сиденья.
— Именно, — кивнул я.
Мы пересекли железнодорожную станцию и поехали по лесной дороге, которая спустя минут двадцать привела нас в камыши.
— Где-то здесь, — проговорила Мирослава, поглядывая на планшет.
— Я буду действовать один, — сказал я, когда вышел из машины. — Пока просто ждите.
* * *
Как известно, цапля-сквозница, она же швея, охотится не так, как другие птицы. В некотором роде она действительно занимается шитьём. Сперва делает короткий прокол пространства, затем — шаг в этот прокол, затем — выход. Пулей её не взять — ведь пуля летит туда, где цапля была мгновение назад. Сетью не взять тем более.
Зато у всякого шитья есть изнанка, и эту изнанку я хорошо знал.
Во-первых, после прыжка через пространство цапля выходит только на твёрдую поверхность. Ноги — своё единственное слабое место — она бережёт пуще клюва.
Во-вторых, в момент выхода она слепа и глуха. Буквально мгновенье — пока не вытянет себя из прокола целиком, она не может ни ударить, ни уйти обратно.
В-третьих — бить клювом цапля умеет и сквозь пространство, но кормиться так не может — чтобы есть, ей нужно уже полностью материализоваться в новом месте.
Ну и в-главных, швея — жуткая чревоугодница. За жирным куском еды, приправленным Скверной, она может рвануть сломя голову.
Я уже находился в паре сотен метров от нашей остановки. По бокам высились стены камышей, которые я местами пригладил потоками ветра. Впереди виднелось полтора десятка кочек и один сухой бугор у дальнего края болота. Для моих целей место годилось идеально.
Крысиные тушки я притащил в мешке — каждая была законсервирована ветровым шаром, сохраняя в себе Скверну. Я начал разбрасывать тушки строго на кочки — пришлось спуститься по колено в воду. Последнюю тушку я передал Руху в клюв.
«Твой выход», — мысленно произнёс я.
Ветровые шары развеялись.
Рух бодро пронёсся над болотами и уже через минуту вернулся с пустым клювом — стартовая приманка сработала.
С помощью Руны Ощущения я улавливал колыхания Пространства — они становились всё ближе. Цапля двигалась ровно туда, куда мне было нужно.
Очередной прокол раскрылся над кочкой, длинная серая птица вынырнула из складки пространства в наш мир, повертела головой на тощей шее и резко ударила клювом.
Крыса исчезла в два глотка, и цапля ушла в следующий межпространственный рывок.
Со второй приманкой она справилась вдвое быстрее, а третью крысу склевала и вовсе не задумываясь. Голод и Скверна брали своё — осторожность магической птицы таяла с каждым глотком.
Последним её ждал бугор с главным призом.
Как только цапля материализовалась на нём, я схлопнул кольцо сжатого воздуха. Но, как оказалось, она появилась не в центре бугра, а у самого края: одно
