выдал народные глупости про заговорённые росы, но тут вины его нет — эти сказки старше него на тысячи лет.
Руна Ощущения между делом прошлась по его Источнику. Всего лишь крохотный огонёк, каналы Силы спящие. А пустое соцветие от живого он отличил через стол и не глядя. Интересно…
— Егор, — обратился я к парню, когда вопросы закончились. — Пойдёшь ко мне в ученики по травному делу?
Он застыл с приоткрытым ртом.
— В ученики?.. — не веря своим ушам, выпалил он. — К вам?..
— Сразу предупреждаю: учить буду всерьёз, а спрашивать строго. Я покажу тебе действие даже тех трав, которые кажутся бесполезными. Покажу разницу между настоем, настойкой и отваром. У тебя будет возможность создавать из трав серьёзные лекарства. Но если ты согласишься, пути назад не будет. Это не на время — это на всю жизнь.
— Согласен! — выпалил он, вскочив со стула.
Когда-то, страшно давно, в Чертогах один вихрастый мальчишка ответил мне тем же словом и с тем же горящим взглядом. Чем закончился путь Кассиана, я вспоминать сейчас не хотел.
У каждого ученика своя дорога.
— С отцом твоим я поговорю сам, — сказал я. — Первое задание: на днях покажешь мне гарь и все места, где твоя утолька растёт. И соберёшь несколько трав, — приготовился я перечислять названия, но решил уточнить: — Будешь записывать?
— Я всё запомню, ваше благородие! — без тени сомнений в голосе заявил он.
* * *
Остаток дня прошёл в делах. Петрович ещё вчера отогнал «Егерь» на ремонт в сопровождении нескольких гвардейцев, и теперь периодически позванивал туда, уточняя, всё ли хорошо. Мира созвонилась с людьми Данилова, и те доставили оборудование уже спустя пару часов. Временно его поставили в мою лабораторию, и теперь здесь стало заметно теснее — реально передвигаться местами приходится бочком.
Распаковкой коробок и сортировкой оборудования я решил заняться позже.
Насчёт доставки и установки нового мини-склада Мирослава тоже договорилась. Модульную конструкцию привезут уже завтра. Сегодня же наши ребята экстренно готовят место — как оказалось, несколько дней назад мы приобрели свой сваекрут, так что основания для модульного дома подготовят уже мои люди.
Разговор с отцом Егорки вышел коротким: сварщик пыхтел, кивал и явно не понимал, за какие заслуги его непутёвому сыну такая честь. Против, во всяком случае, он не был.
Вечером, когда я в лаборатории доводил очередной отвар до финальной стадии, позвонил Браунштейн.
— Антон Игоревич! Не дозвонился до Мирославы Сергеевны, — бодро начал юрист. — Начну с вашей… сотрудницы. Анестезиолог отделался устным замечанием. Его дядя, к слову, заседает в губернской врачебной палате. А вот хирурга уволили и вычеркнули из реестра.
— Слово в слово, — повторил я.
Приятно всё-таки, когда люди не врут.
— Теперь по пациенту… Купец второй гильдии Ерохин Матвей Кузьмич. У него скобяная торговля, два магазина в городе и склад при пристани. После инцидента семья забрала его из клиники. Держат дома, наняли сиделок. Дом на Большой Фёдоровской, перед Которослью. Делами сейчас заправляет старший сын, и, судя по отзывам, заправляет скверно.
— Благодарю, Виктор Валерьевич. А есть точный адрес? Завтра с утра нанесу Ерохиным визит.
Браунштейн, отметив, что адрес Ерохиных является публичной информацией, продиктовал его мне, а затем спросил:
— Позвольте полюбопытствовать, зачем вам лежачий купец? — начал было Браунштейн и сам себя одёрнул: — Хотя нет, не отвечайте. Я давно понял, что у любого вашего вопроса есть второе дно, и этому дну я потом обычно аплодирую.
Я тихо усмехнулся. Ох уж этот Браунштейн! Удивительная особенность для человека его профессии — говорит то, что думает.
Но она и делает его уникальным.
— Как самочувствие? — Я решил сменить тему. — Настой принимаете?
— О-хо-хо! По часам! — радостно заявил он. — Чувствую себя лет на десять моложе. Альбина говорит, я начал напевать в душе, а такого за мной не водилось со студенчества… Ох, простите, Антон Игоревич, вынужден откланяться. У меня сегодня ещё одна встреча, я и так засиделся.
— Поздние у вас встречи, Виктор Валерьевич, — покачал я головой.
— Работа такая, — хохотнул он. — Доброй ночи!
Вечер закончился традиционным распитием какао с Мирославой и обсуждением всего произошедшего за день. Мы сидели под одним пледом на новеньких деревянных качелях шириной с лавку. Мира уже гораздо более смело приваливалась к моему плечу.
А её кошка, умудрившаяся сегодня снова стащить «сушёного корма» из потрохов монстров, тоже стала посмелее — прыгнула из засады на спину отдыхающему Руху!
Потом, правда, носилась по двору с подпалённым хвостом. На этом, собственно, наш совместный вечер и закончился — Мира пошла обрабатывать раны Маре, хотя я и говорил, что смысла в этом нет.
«Нет, Анхарт, это в самом деле бессмысленно, — подтвердил мои слова Рух, глядя на то, как Мирослава уносит на руках верещащую кошку. — Самки часто делают бессмысленные вещи! Как эта дурёха блохастая!»
«Хвала Небу, блох у неё нет, — спокойно ответил я, любуясь молодой луной. — Иначе это были бы очень страшные блохи».
«Согласен… — задумчиво отозвался Рух, а затем уставился на меня выразительным взглядом и спросил: — Когда ты уже скажешь своей самке, что её зверюшка с такой диетой уже перестала быть обыкновенной кошкой?»
* * *
Утром, после зарядки и завтрака, мы собирались к Ерохиным небольшой компанией: я, Мира и Клин с парой бойцов. Легенду для обоснования визита я предложил обсудить по дороге, на что Мира, всё ещё расстроенная из-за кошки, лишь фыркнула и продемонстрировала уже собранную корзину гостинцев «от соседей».
Мы уже собирались грузиться в машины, когда у неё вдруг зазвонил телефон.
— Альбина Романовна? — удивилась Мира, глянув на экран, и тут же ответила: — Доброе утро…
Договорить Мире не дали. Из трубки полился такой сбивчивый и громкий поток слов, что я разобрал его без всякой Руны. Мира побледнела и включила громкую связь.
— … не вернулся! Понимаете, совсем не вернулся! Телефон вне зоны с десяти вечера! Я думала, заработался, у него бывает, но он всегда звонит, всегда! Утром в конторе сказали, что он со вчера не появлялся! И Глеб не отвечает! Глеб всегда отвечает!..
Вряд ли Браунштейн задержался на работе. И ещё менее вероятно, что он загулял после работы, решив пропустить в баре бокальчик, и неожиданно увлёкся этим делом.
Ноздрей коснулся знакомый запах пепла.
Н-да… не заработался.
— Альбина
