я не встречала. Ты уверен?
Я прислушался к своим ощущениям. Структура тихо заурчала, а носа коснулся уже привычный запах пепла.
— Более чем, — резюмировал я. — Узнай о её прошлом, обучении, инциденте с увольнением. Если надо — лично поговори с ней.
— Поняла. — Через трубку я слышал, как быстро записывает Мира новое задание в папку.
— Далее, насчёт инцидента её увольнения — мне нужно знать, кто пациент, и в какой палате он сейчас лежит. Если он всё ещё в палате, конечно. Используй все возможные связи. Может, в таком деле Браунштейн подсобит — как-никак, он умеет находить такую информацию.
— Да, хорошо. Сегодня же займусь этим вопросом. Что-то ещё?
Я уж хотел было сказать, что «всё», однако же вспомнил нечто важное.
— Да! Мира, ещё один важный вопрос.
— Внимательно слушаю, Анхарт, — ещё сильнее подобралась девушка.
— Скажи, ты Егорку встречала?
Глава 5
Оказалось, что про Егорку Мирослава ничего толком не знала. Вместо этого она посоветовала мне обратиться к Игоше, предположив, что он вполне может быть знаком с местным уникумом.
Хм… если это так, я даже не удивлюсь — уникумы часто притягиваются друг к другу.
Мальца я нашёл в беседке, где он по привычке работал за ноутбуком, попивая чай из термоса.
Подперев щёки кулачками, рядом с ним устроилась Маша. Девочка сосредоточенно смотрела в экран и тыкала пальцем, то и дело спрашивая: «а это кто?».
Игоша терпеливо отвечал, но, судя по его страдальческому виду, совместный поиск информации в интернете шёл уже давно.
— Антон Игоревич! — увидев меня, радостно воскликнул он и хотел уж было подскочить.
— Сиди, — жестом велел я и присел напротив. — Вопрос у меня: Егорку знаешь?
— Местного Егорку? — удивился Игоша и утвердительно кивнул. — Знаю, конечно. Отец у него сварщик, в бригаде Михалыча нынче работает.
— Он траву собирает! — авторитетно вставила Маша. — Мы вчера видели!
— Есть такое, — кивнул Игоша. — Егор старше меня года на три, а всё по ямам да полям носится, всё в дом тащит.
— Найди его и приведи ко мне, — велел я. — Поговорить с ним хочу.
— А зачем он вам? — не удержался Игоша.
— Есть у меня подозрение, что парень хорошим делом занят. А хорошие дела я уважаю.
* * *
Егорка явился через четверть часа — дежурный проводил его прямо до входа в лабораторию.
— Ваше благородие, вы звали? — спросил он, отвлекая меня от чтения молекулярной химии.
Я поднял взгляд на гостя — высокий и загорелый, с выцветшими на солнце волосами. На вид ему было лет семнадцать — вполне уже юноша. Почти жених.
— Ваше благородие? — снова обратился он ко мне, стараясь говорить спокойно. Однако парня ощутимо потряхивало — вероятно, он сейчас впервые в своей жизни разговаривает с дворянином.
Так ещё и наедине.
— Звал, — кивнул я и указал на пустой стул. — Садись.
Он осторожно опустился на самый край и напряжённо уставился на меня. Однако же взгляд его нет-нет да срывался на лабораторное оборудование.
Я выложил на стол несколько бледно-сиреневых соцветий, которые специально сорвал перед этой встречей.
— Узнаёшь? — коротко спросил я.
— Утолька, — утвердительно кивнул он.
— Что она лечит?
— Голову. Ой, то есть боль в голове! — поспешил уточнить он. — Свежие цветки к вискам приложить, и боль уходит. Но не всякая…
— А сушёная?
— Сушёная слабей. Если на солнце сушить, вообще пустая делается, одно сено.
Я одобрительно кивнул.
Всё верно парнишка говорит: сила утоль-травы живёт в соцветиях. Прошло пару дней, и вот она уже уходит вместе с влагой. В мою эпоху знахарки умели продлевать ей жизнь особыми составами. Впрочем, об этом мы поговорим позже.
— Откуда узнал про неё? — задал я наиболее важный вопрос. — Книжки? Или кто из родни научил?
— Сам, — пожал плечами Егорка и замолчал, подбирая слова. — Одно время я за зверьём смотрел. Собака, если брюхом мается, идёт и жуёт одну траву. Всегда одну и ту же, хоть вокруг сто других растёт. Кошка — другую. Стал запоминать, что берут. Потом на себе пробовать начал. Руку ободрал — лист приложил. Один без толку, а с другим к утру затянуло. Так и приловчился.
Он неловко улыбнулся и снова пожал плечами, будто рассказывал о чём-то совершенно обыденном и не понимал сути вопроса.
— Трав вокруг сотни, — продолжил я. — Как выбираешь, какую пробовать первой?
Вот тут он завис, уставившись на собственные ладони в цыпках.
— Не знаю, ваше благородие, — выдавил он наконец. — Нужная, она ведь… заметная. Идёшь по полю да лугу, кругом трава и трава, а потом глянь: одна прямо-таки просится в руки. Её и беру. А почему её?.. Не могу я объяснить, ваше благородие, отцу пробовал, а он мне говорит — дурь это всё.
— А мать? — уточнил я.
Егорка хмыкнул и самодовольно произнёс:
— А матери я года три назад подобрал несколько травок, чтобы ежемесячные мучения облегчить, так что она на моей стороне. Только благодаря ей отец и позволяет по лугам и полям свободно гулять.
Я удивлённо хмыкнул. Какой наблюдательный юноша, а… На глаз определяет не только чем собаки и кошки мучаются, но и людям диагнозы ставит?
Я сорвал с принесённого пучка ещё два соцветия, покрутил их в пальцах и, создав тончайший канал Силы, вытянул из левого все крупицы целительной энергии.
Затем положил оба на стол.
— Какое возьмёшь? — серьёзным тоном спросил я.
Егорка даже не наклонился и спокойно ответил:
— Правое.
— Почему? Они же одинаковые.
— Ну, левое… — Он замолчал и неуверенно поёрзал под моим взглядом.
— Что левое?
Парень набрал полную грудь воздуха и выпалил:
— Вы его сломали только что! Оба полезные были, а вы как в руках их начали крутить, одно силу и потеряло.
Я задумчиво кивнул и сходу перешёл к теоретическим вопросам. Гонял его минут двадцать, спрашивая обо всём понемногу. В духе: чем остановить кровь, если до дома далеко? Какую траву коровы обходят стороной и почему? Что растёт у ручья ниже по течению и чем отличается от того, что выше?
Где знал, парень отвечал по делу. Где не знал — так и говорил. Пару раз
