Романовна, мы вас слышим, — твёрдо и чётко произнесла Мира, хотя внутренне уже успела напрячься. — Сделайте вдох. Антон Игоревич рядом.
Она многозначительно посмотрела на меня, но я уже и сам наклонился к трубке:
— Альбина Романовна, это Северский. Прошу вас, отвечайте коротко, без раздумий. Итак, когда вы в последний раз говорили с мужем?
— В-вчера, в десять вечера… Он позвонил, сказал: встреча со старым клиентом…
— Что за клиент?
— Сказал только «рабочий вопрос»…
— Кто с ним был?
— Водитель и охрана, как всегда…
— В полицию обращались?
— Звонила! Говорят, взрослый человек, суток не прошло, ждите… Какие сутки⁈ Он бы никогда…
Голос сорвался в плач. Мира на секунду прикрыла глаза и покачала головой.
— Альбина Романовна, слушайте меня внимательно, — твёрдо произнёс я. — Ваш муж нужен живым слишком многим людям, и он хитрее большинства своих недругов. Мы выезжаем к вам прямо сейчас. Из дома не выходите, дверь никому не открывайте. Охрана при доме осталась?
— О-осталась…
— Пусть никуда не отлучается. А вы к нашему приезду соберите всё, что знаете: с кем он встречался на этой неделе, кому звонил вчера, что говорил про этого старого клиента. Любую мелочь. Справитесь?
— Справлюсь. — В голосе Альбины Браунштейн впервые сначала разговора послышались стальные нотки.
— Ждите, — одобрительно хмыкнув, сказал я.
Мира отключила связь и посмотрела на меня решительным взглядом.
— Купец подождёт, — кивнул я. И повернулся к Святу, вышедшему нас проводить. — Ты едешь с нами.
Он быстро кивнул, явно надеясь на этот приказ, и сам начал раздавать приказы:
— Клин, ты остаёшься дома за главного. Сопровождающие, марш переодеваться! У нас не светский выход, а боевая операция!
Мирославе он не имеет права приказывать, но она тоже унеслась в дом переодеваться, причём даже раньше, чем гвардейцы.
Так же поступил и я, и уже спустя минуты четыре вместе с Мирославой стоял возле броневика. Другие гвардейцы тоже были тут во всеоружии — Свят отобрал отряд из семи гвардейцев.
Мы загрузились в «Волка» и два внедорожника. Лапа, усаживаясь за руль «Волка», тоскливо покосился в сторону гаража, где отдыхал «Руссо-Балт».
— Выезжаем! — скомандовал я, не обращая внимания на грусть-печаль в глазах здоровяка.
Глава 6
До центра города Лапа привёз нас быстрее обычного и за всю дорогу не проронил ни слова.
Браунштейны жили в тихом переулке, в доме из светлого кирпича. Ограда только притворялась обычной: Руна Ощущения приметила в прутьях артефактные жилы, а стёкла в окнах отдавали зеленоватым отливом — явно бронированные.
Виктор Валерьевич привык, что его работа связана с риском, вот и укрепил всё, до чего сумел дотянуться.
Всё, кроме себя самого…
Я влил ещё больше Силы в Руну Ощущения и, как сейчас модно говорить, «просканировал» весь квартал.
Ничего подозрительного — ни наблюдателей, ни тем более ловушек.
У ворот дома нас встретила охрана — парни стояли при оружии и в бронежилетах поверх рубашек, и по лицам было видно, что этой ночью в доме не спал никто.
Плечистый мужчина с седой щетиной узнал меня сразу.
— Ваше благородие. — Он коротко поклонился и распахнул ворота. — Я Захар. Старший охраны дома. Госпожа уже ждёт. И… если что нужно, только скажите. Хоть в пекло пойдём! — Он насупился, сжав кулаки. А потом добавил: — С Виктором Валерьевичем ушёл Глеб и ещё двое наших. Глеб мне свояк.
— Пока охраняйте дом, — оценив решимость Захара, твёрдо произнёс я. — Сейчас это важнее всего. Мои ребята тоже помогут.
Начальник охраны покосился на моих гвардейцев. Пару секунд я видел на его лице противоречивые чувства — пускать чужих бойцов значит признать свою слабость.
Но это на первый взгляд. Если мыслить шире, сейчас Захар должен сделать всё, чтобы защитить беременную хозяйку дома от неведомой угрозы. Нужно быть сильным, чтобы признать свою слабость и принять помощь.
— Благодарю, — поклонился он. — Это точно лишним не будет.
Я повернулся к Святогору, кивком дав ему слово.
— Крюк, Муха, Муромец — остаётесь при доме, поступаете в помощь Захару, — быстро произнёс он. — Лапа — возвращайся, дежуришь у машин.
Двор ожил. Захар, получив хоть какое-то дело, заметно приободрился и повёл моих бойцов внутрь дома. Туда же направились и мы.
В прихожей нас встретила пожилая служанка. Глаза у неё были красные от слёз.
— Вы уж найдите его, пожалуйста, — после короткого приветствия тихо сказала она. — Виктор Валерьевич моей дочке учёбу оплатил. Из своего кармана, и чтоб никто не знал. Такие люди пропадать не должны…
Я молча кивнул и перевёл взгляд на спешащую к нам Альбину Романовну. Глаза хозяйки дома тоже были заплаканы. Однако сейчас женщина выглядела собравшейся и решительной.
Хоть и довольно нервной.
— Антон Игоревич. Мирослава Сергеевна, — сказала Альбина и попыталась изобразить светский кивок. Вышло дёргано, но почти получилось. — Проходите. Я всё собрала, как вы и сказали.
Она проводила нас в гостиную, где на столе уже лежали листы бумаги.
— Вчера Витя весь день был в конторе, — начала она, взяв лист в руку. — Настя, его помощница, говорит, что около девяти вечера он уехал. Сказал: короткая встреча со старым клиентом, потом домой.
— Вчера после девяти он звонил мне, — кивнул я. — По другому делу. И в конце обмолвился, что засиделся, и что у него ещё одна встреча.
Альбина вскинула на меня глаза и тут же сделала пометку на полях.
— Значит, в девять с чем-то он был ещё в конторе, и с того момента всё… С Витей уехали Глеб и ещё двое ребят, и ни один не выходит на связь. И при этом ничего нет. Понимаете? Совсем ничего. Угроз не было… Писем не было… В конторе всё на месте, сейф не тронут, материалы дел целы. Дома тоже всё, хвала Богам, спокойно! С раннего утра я приступила к поискам — пришлось погрузиться в дела Вити, просмотреть доступные, понять, чем именно он был занят в последнее время… И всё это время я думала, кому было выгодно его… Похитить⁈ Не в общем смысле, а именно сейчас, при сложившихся обстоятельствах. И всякий раз ответ приходил один и тот же: граф Вяземский.
— Да. Точно, — неожиданно кивнула Мирослава.
Сказала она это чётко — и тут же осеклась, удивлённо моргнув. Похоже,
