нельзя садить.
— Он и не сядет, — усмехнулась Мира. — Михаил Петрович без «Егеря» — это как Степаныч без своей коровы.
— Или как Лапа без своих четырёх тысяч калорий в сутки, — добавил Цицерон и стукнул напарника кулаком в плечо.
Тот же глянул на него и удивлённо пробасил:
— Вообще-то на четырёх тысячах я рискую форму потерять. Нужно четыре шестьсот минимум.
Цицерон рассмеялся, а Мира кокетливо улыбнулась.
Я же тем временем нажал на неприметную клавишу в подлокотнике между сиденьями. Панель медленно откинулась, и под подсветкой показался встроенный бар: бокалы в бархатных гнёздах, а рядом бутылка игристого в ведёрке со льдом.
— А вот и презент за победу, — важно проговорил я и извлёк бутылку.
На этикетке был указан крымский винный дом и год урожая.
— Полковник готовился отмечать первый выезд, — усмехнулась Мира, достав бокалы.
В этом мире я сейчас впервые открывал бутылку вина самостоятельно, а посему решил это делать без применения Дара, распутывая проволоку на пробке.
— Командир! — с глубокой обидой в голосе прогудел Лапа, поймав мой взгляд через зеркало заднего вида. — А как же «в салоне не есть»?
— Это инвентаризация трофейного имущества, — заметил Цицерон, и нам оставалось только подтвердить.
Я разлил вино по бокалам и вручил один Мире.
— Ты был великолепен, — сказала она тихо, но крайне серьёзно.
— Знаю, — скромно ответил я.
Мы выпили. Вино было сухое, с холодком и лёгкой горчинкой.
— За род Северских, — произнесла Мира следующий тост через несколько секунд.
Далее мы ехали молча, наслаждаясь вином. За окном уже темнело, и на небе проступили звёзды.
При въезде в Чёртову Лапу встречающие нас часовые честно старались сохранять невозмутимость, но глаза их сами собой бегали по хромированной решётке, длинному чёрному капоту и крайне приметному значку «Руссо-Балт» на «носу» автомобиля.
У крыльца господского дома нас уже ждал Святогор.
— Доложили? — усмехнулся я, выйдя из машины и пожав ему руку.
— Доложили, — сухо ответил он.
Единственный глаз главы гвардии прошёлся по мне сверху вниз, отыскивая повреждения. Не найдя ни одного, Свят слегка расслабился.
— Только не того ты человека на дуэль вызвал, — процедил он, глядя на то, как Лапа отгоняет «Руссо-Балт». — Нужно было сразу Краснова. Какие ещё новости?
— Утром обсудим, — отозвался я, глядя на то, как Мира легко поднимается на крыльцо.
Она обернулась на пороге, пожелала нам доброй ночи и скрылась в доме. Фонарь над дверью на миг выхватил из темноты изумрудное платье на фоне бревенчатой стены.
Свят же кивнул мне и пошёл в казарму, а я задержался во дворе и задумчиво осмотрелся.
Покои у нас неплохие, но роду они уже становятся тесными. Забавно: приехали на люксовом авто и в дорогой одежде в свой деревянный, «проклятый» дом. Пройдёт немного времени, и этот контраст станет совсем неприличным.
Особенно если рядом с главой рода стоит такая бесподобная спутница. Сама она, конечно, не жалуется, но лично мне хотелось бы приводить Мирославу в более роскошные палаты.
С этой мыслью я и отправился спать.
* * *
Ночью лил дождь, а утром, когда мы проводили зарядку, ещё стоял туман. Кроссовки у всех нас моментально промокли, но мы всё равно провели полный комплекс упражнений — разве что руки Игоши соскальзывали с турника во время подтягиваний, но даже так он старался выполнить норму.
Несмотря на сырость, Свят, наоборот, с наслаждением гонял гвардейцев по утреннему холодку, а петухи Чёртовой Лапы честно отрабатывали свой прокорм.
На завтраке в общей столовой я выяснил, что вчера Машенька успела неплохо задружиться с Игошей — во всяком случае, она так считала.
— Он принц, — громко и убеждённо говорила она гвардейцам, которые сидели рядом.
— Кто принц? Игоша? — подыгрывая девочке, уточнил Муха.
— Игоша! — уверенно кивнула Маша. — Его злая колдунья заколдовала. В книжках всегда так: если кто-то маленький, но самый умный, значит, он заколдованный принц.
— А кто большой и добрый, тот король! — пробасил Лапа приосанившись. — Ну, меня вы знаете.
— Какой из тебя король, — хмыкнул Клин. — Ты у нас медведь.
— Медведь, между прочим, царь леса, — с достоинством парировал Лапа.
Мимо как раз проходила Ленка с подносом.
— Раз принц заколдованный, — бросила она на ходу. — То согласно древним преданиям, ты, Машенька, должна поцеловать его. Тогда всё и исправится.
Гвардейцы басисто расхохотались, а Маша же отнеслась к вопросу со всей серьёзностью и смерила Игошу оценивающим взглядом. Он сидел с другой стороны длинного стола и, краснея, делал вид, что не слышит этот разговор.
— Антон Игоревич! — проговорил он, когда я сел рядом на своё место. — Вы были правы. Контрактов на глядня пока нет… Но я продолжаю мониторить.
— Игоша, давай вместе мониторить! — крикнула ему Маша через весь стол, и Клин тут же поднёс палец к губам и сказал «тс-с», намекая девочке так не кричать.
— Но зато вот что, Антон Игоревич, — тут же сказал Игоша, не теряя попыток отвести от себя внимание Маши. — Пока искал глядня, наткнулся на любопытный заказ. Цапля-сквозница. Крайне редкая тварь! Ранг ей официально не присвоен — я читал, что несколько раз собирались комиссии в СПС, но так и не смогли прийти к единому мнению насчёт её силы. Но не это главное, Антон Игоревич! — Глаза Игоши аж загорелись, и он азартно выпалил: — За клюв «нашей» сквозницы сейчас предлагают сумму в сто тысяч рублей! Ну и плюс деньги с продажи Ядра и других костей. Они вроде бесполезные в ремесле, но ценятся коллекционерами, а значит, выручить можно ещё как минимум несколько десятков тысяч.
Игоша выжидательно уставился на меня, явно рассчитывая на похвалу за находку.
Я наклонился к нему и тихо произнёс:
— Забудь про этот заказ, Игоша. Забудь. И главное… — Я прислушался к своим ощущениям и, убедившись, что пернатого сейчас нет поблизости, ещё тише добавил: — Никогда не упоминай заказ на эту цаплю при Рухе.
* * *
После завтрака я собрал совет.
В нашем импровизированном штабе в доме расселись Свят, Мира, Петрович и Цицерон. Последнего я решил позвать на случай, если зайдёт речь о трофеях и прочих боевых ресурсах. Наш ходячий калькулятор знал, что где лежит, в каком состоянии и сколько чего осталось, причём цифры называл по
