что не пришла на помощь, когда он просил. Она, словно сама подписала приговор и набросила петлю. Все понимали, что ничего не исправить, и предугадать было невозможно. Но она так и не смогла себя простить.
Какое-то время молчим, потому что слова излишни, будто чтим память неизвестного мне парня. А потом всё же спрашиваю.
— Не знаю, соглашаться ли с его предложением? — перевожу разговор на себя. — Как вы думаете, Анжела Дмитриевна? — спрашиваю, надеясь, что она скажет мне, как следует поступить.
Анжела Дмитриевна будто отходит от сна.
Что? — говорит, удивленно смотря на меня. — Извини, Ася, я что-то прослушала.
— Говорю, правильно ли занять чужое место? — пытаюсь сформулировать свои мысли, но слова путаются. В голове всплывает образ Оли, и я краснею. До недавнего времени я даже не задумывалась о таком. — Я имею ввиду, пытаться заменить ушедшего человека?
— Не надо никого заменять, — ласково говорит Анжела, её взгляд полон понимания. — Ты та, кем являешься, и не старайся быть кем-то другим. Будь собой, думаю, он большего от тебя и не требует.
Еле заметно киваю, размышляя над её словами. Но внутри меня все еще бушует неразрешимая дилемма.
— Думаю, сегодня нам не до игры, — учительница разводит руками. — Иди, поговори с родителями, обуди с собой, и я уверена, ты сделаешь правильный выбор.
— Вы знаете, какой правильный? — спрашиваю, чувствуя, что у меня нет ответа.
— Конечно, нет, — улыбается Анжела Дмитриевна. — Нам порой может казаться, что тот или иной выбор верный, но как оно есть на самом деле, мы сможем сказать только с высоты лет. — Её улыбка дарит мне немного спокойствия. — А теперь ступай.
Выхожу из класса, но вопрос «правильно ли я поступаю?» продолжает мучить. Чувствую себя потерянной, не понимающей, куда идти и что делать. В голове путаются мысли о собственном пути и о том, что могу принести в жизнь этого человека, потерявшего дочь.
Родители в начале не воспринимают меня всерьез. Мать решила, что я придумала легенду, чтобы отсрочить выбор вуза. Она усердно пытается разоблачить мою «ложь». В итоге решают встретиться с Валентином Николаевичем за ужином в ресторане.
Мужчина понравился моим родителям с первого взгляда: интересный, интеллигентный, знает, как себя преподнести. Мать была покорена. И моя судьба была решена за бокалом красного полусладкого. Внутри меня ликовала радость, хотелось визжать от счастья, подпрыгивать и танцевать, но внешне я сохраняла полное спокойствие.
Институт искусств дождался, я поступила на первый курс, чтобы связать себя и музыку узами брака. Свободного времени практически нет: разрываюсь между занятиями и репетициями, но счастлива. В коллективе приняли тепло, помогли разобраться, что к чему. Поначалу я вела себя стеснительно, словно извиняясь за то, что я не Маша, но потом уверенность окрепла. Я приняла это место, а люди приняли меня.
Я не заносчива, не избалована вниманием зрителя, очень трудолюбива и усердна. В оркестре нашла несколько знакомых, с которыми коротаю перерывы, но друзей так и не завела. Нет той искры, которая способна разжечь дружбу.
На школьном выпускном я еще раз попыталась помириться с Олькой, но она так и не смогла простить меня. Предстояли разные дороги. И кто знает, может мы еще где-нибудь сойдемся, а может, это была наша последняя встреча. Не такая теплая, как хотелось бы, но важные сердцу люди долго стираются из памяти, чтобы стать бледнее, но до конца не сотрутся никогда.
Глава 17
Сердце колотится так, будто за ним бежит табун диких лошадей. Душа поёт, но от ужаса. Сегодня день истины. День, который мог сделать меня или сломать. Который расставит точки над «i», а я пойму, где моё место.
Родители сидят в первом ряду. Мать сияет, как новогодняя елка, ведя светскую беседу с Валентином Николаевичем. Ну ещё бы. Первое, что ей нужно, — гордиться детьми. Пусть я соскользнула с намеченной ею дороги, но тут намечается тоже что-то достойное.
Зойка копается в телефоне, ожидая начала, отец внимательно рассматривает зал и публику.
Наблюдая за всеми, заламываю пальцы и кусаю нижнюю губу. Сказать, что волнуюсь, — ничего не сказать. Внутри все трепещет, тело пробивает мелкая дрожь, а во рту сохнет.
— Нервничаешь? — на плечо ложится рука Зиночки, нашей виолончелистки.
— Н-нет, — выдавливаю, пытаясь натянуть на лицо хоть какую-то улыбку.
— Ну, конечно, нервничаешь, — Зиночка выглядывает в зал. — Полный!
— Это плохо, — шепчу, чувствуя, как ноги становятся ватными.
— Ты шутишь? — округляет глаза. — Аншлаг! Я соскучилась по этой энергии, Аська! — хватает меня за плечи, будто мы давно подруги. — Это непередаваемо, поверь мне! — Зиночка смеётся, и я улавливаю в ее голосе искреннюю радость. К тому же она и некоторые другие ни разу не путали меня с Машей, этим меня располагая.
Оркестр занимает места на сцене и замирает. Я же стою за кулисами, стараясь дышать ровно и выбросить из головы все мысли. Зиночка подмигивает, и я смотрю, как занавес медленно двигается в сторону. Может сбежать? Мысли идиотские, но всё же мелькают.
Раздаются аплодисменты, и мое сердце сжимается в тугой комок. Руки холодные и мокрые, такие будут то и дело соскальзывать с клавиш. Вытираю их о кулису в последний момент и шагаю в свет.
Это невероятно! Ощущения, когда тебе рукоплещет публика, за то, что ты делаешь любимое дело, — бесценны. Да, были помарки, но в целом я осталась довольна собой и коллегами. Меня поздравляли, говорили, что все прошло отлично.
Отец смотрел немного скучающе: он не любил подобные концерты, но пару часов провел здесь ради любимой дочери. Я улыбнулась ему и прошептала губами «Спасибо». Потому что мне была важна поддержка каждого.
О нас узнали! Красноярский канал снял ролик: «Один день из жизни современной пианистки». Пусть пока на местном уровне, но о нас заговорили после годового перерыва. К тому же, удачно завершились переговоры с краевой филармонией, и снова музыкальный труд, от которого никуда не деться.
Год спустя я познакомилась с Марком, моим будущим мужем. Все было очень романтично, как в сказке. Он покорил мое сердце с первой же встречи. И я снова задумалась: «Как бы сложилась моя судьба, не сделай я того, что сделала? Встретила бы я мужчину, которого безумно люблю? Была бы так счастлива, как сейчас? Или это был бы кто-то другой?»
Как многое нас интересует, и мы ждем ответа, словно внутри нас кто-то должен подсказать. Задаемся вопросом и прислушиваемся к голосу в голове, а он молчит. Может, у кого-то все проще, и этот голос звучит, наставляя на путь истинный? У меня его не
