лезвия на черном ноже.
Я прижался к стене, показалось, что птица влетит прямо в наше окно, но за пару метров до барьера она растворилась в воздухе, совершив прыжок через пространство.
— Ну ладно, пробуем, — я катнулся обратно к плазменной пушке, выводя перед глазами систему наведения.
Искорка как раз закончила свои подсчеты и чуть ли не стрелочка замигала, куда надо бить. Плечо, она же лопатка — крайняя из трех. Выпирающий бугор, на периодически вспыхивали красные отблески. Бронированная шкура при этом «моргала» — то стягивалась, то разглаживалась, пребывая в постоянном движении.
Монстр, как по заказу, чуть пригнул к земле морду и двинулся к нам. Осторожно, будто не видит, но прощупывает перед собой пространство, чтобы не натолкнуться ни на что.
До встречи у порога — пятьдесят метров.
Убедившись, что я согласился с ее целью, Искорка включила озвучку, отсчитывая периоды кожного морганья. Почти как азбука Морзе — длинный писк, пока броня сомкнута, короткие — когда открыто с переходом в истерику, когда вот-вот закроется.
Мертвая голова приближалась, но я не стрелял. В кресле так вообще расслабился, даже закурить захотелось. Краем глаза косился, как меняется шанс на критическое попадание. Начиналось все совсем плохо — пять процентов. Искорка решила перебдеть, оценивая скорость реакции Мертвой головы и ее возможностей играть с пространством.
До цели пятьдесят метров, а шанс поднялся всего на десять процентов.
Сорок метров — еще плюс пять процентов. Но потом почему-то два процента откатилось. Капец, такими темпами я сначала за нос его потрогаю, а потом уже выстрелить смогу.
Тридцать метров — сразу минус семь процентов. Но я даже матюкнулся не успел, как все скакнуло вверх аж до тридцати пяти процентов. Еще и перед окном мелькнул очередной летучий гибрид. Видимо, он и занижал нам шансы.
Двадцать метров — шестьдесят три процента. И дурацкое чувство — вроде можно, а можно и еще подпустить.
Я выдохнул, встряхнул руки, хрустнул шеей — при этом пальцы Ориджа намертво вцепились в пушку.
Пятнадцать метров — восемьдесят процентов!
Больше тянуть было нельзя, уже был риск зацепить и собственную систему. И банально зубастая морда перекроет угол стрельбы. А еще нужно было дождаться короткого пика.
Теперь я уже и в кресле вцепился в подлокотники. И что-то даже хрустнуло в момент, когда длинный писк, наконец, сменился коротким. В этот же момент, будто я на какой-нибудь телепередаче давлю на кнопку, чтобы получить право первого ответа, я отдал команду на выстрел.
Плазменная пушка загудела, внутри щелкнуло, облако плазмы разорвалось на спине у Мертвой головы. Я даже рассмотреть ничего не успел — казалось, что весь визор, замигавший от перегрузки, залило ярко-зеленым огнем. На шкуре монстра словно нарыв взбух и лопнул, выпуская языки пламени и заплетая их в узел.
Монстра шатнуло, будто ему в плечо таран метрового диаметра врезался, и оттолкнуло от норы на несколько метров. Черная, закрывающая весь обзор, резко дернулась, разворачиваясь. И с левой стороны (очень темной) в противовес пересвеченной правой что-то резко приблизилось к моим датчикам. А потом с диким грохотом врезалось в каменный холм.
Я успел пригнуться, ожидая, что сейчас меня завалит камнями, но вместо этого все залило светом и мимо визора пролетело несколько снежинок.
Оглядевшись, я чуть высунулся — буквально по край визора и присвистнул. Холма больше не было. Остался пенек со срезанной верхушкой — идеально ровная линия. Чертов хирургический срез, в котором можно разглядеть каждую перерубленную прожилку в камне. Верхушки окна тоже не было, как и прочного энергетического барьера. Смятый, будто размазанный по воздуху, верхний край таял на глазах.
А за всем этим, буквально метрах в тридцати бесновался монстр. Поджимался, оттягивая раненое плечо, а другой рукой, больше похожей на десятиметровый заточенный столб, бочком подтягивал себя к остаткам норы.
— А ты из обидчивых, да? — я непроизвольно и явно запоздало потрогал шлем, проверяя на месте ли гребень.
Поднял плазменную пушку и, не дожидаясь подсказок системы, выстрелил в плечо. Прямо в рану, которая уже начала затягиваться. В этот раз Мертвая голова среагировал раньше, попытался извернуться, добавив скорости от замаха здоровой лапой. Тем самым столбом, который моментально вытянулся в толстую плеть и со свистом, даже «перекричавшим» взрыв наотмашь хлестнул на моем уровне.
Капец, своим взрывом, я ему даже будто скорости добавил. Я только и успел, что откинуться назад и свалиться с верхнего этажа, как надо мной снова стало светло.
Небо, сука, красивое! Пол жесткий, еще и Хомяка придавил немного…
Обменялись, блин, ударами! Мертвой голове тоже досталось — макушка скрылась из вида, видать, метров на десять его откинуло. Ждать, что он вернется, я не стал. Заметил над головой летунов-гибридов и, не дожидаясь, пока они мной займутся, подхватил баул с «Ледяными минами» и телепортировался наружу.
Срисовал позицию раненого монстра — он совсем развернулся, пряча рану. Ревел, чередуя явное бешенство с командами своим летунам, и размахивал здоровой лапой перед собой. По системе сразу же прилетели попытки захвата от сканера, в ответ на которые я выпустил две иллюзии своих двойников.
Еще раз телепортировался, будто в наперстки играю и широким фронтом из трех маркеров (или как там нас видел монстр) ломанулся вперед. Потерял одного двойника, развеянного в энергетическую пыльцу, и телепортировался сразу на спину к Мертвой голове.
Куда в район здорового плеча, влетев в бугры и складки шкуры. Оставил подарок в виде мины и рывком переместился на несколько метров вперед. В голове промелькнула ассоциация про слона и Моську, но я ее тут же отмел, ибо до Моськи мне было далеко. Скорее, блоха…
«Телепорт», «Рывок», «Телепорт», «Рывок» — трижды увернуться от лапы-хлыста, бьющей монстра по спине. Разок застрять в складках, чуть не переломав ноги, и трижды побить свой же собственный рекорд по дальности и скорости телепортации. Но потратил все, что у меня было из взрывоопасных веществ и субстанций, заложив заряды квадратно-гнездовым методом по всей спине Мертвой головы. И даже немного сбоку, со стороны больной лапы, пока прятался там от хлыста. И все это время пока скакал и уворачивался еще и умудрялся строчить «Иглой», ковыряя рану монстра. Какого-либо значимого вреда не наносил, но и затягиваться не давал. Последняя партия из тройной связки мин, туда и полетела.
Я попытался свалить, но измученный Ориджинал, еще один «телепорт» не потянул. Рядом с монстром не просто вернулись все ограничения тумана, они как минимум удвоились.
В бой вступил Хомяк, высунулся из срезанной норы
